Щелчок
Шрифт:
— И Гальку-то отняли! И Гальку! — шептал он, и кулаки его сжимались, а черные глазенки разгорались снова недобрым огнем.
Глава VII
— Вот и мы, Валентина Павловна. Мы приехали с папой. Поздравляем вас и Лялечку. Мама с тетей Натали будет через час. У нас новая тетя гостит. Вы ее не знаете. Ах, она такая прелесть! Только грустная, печальная, а уж добрая, как ангел. Говорят, у нее горе большое было в жизни. Она не родная наша тетя, а мамочкина подруга по институту, а уж красавица
Все это бойко тараторила Сонечка Сливинская — нарядно одетая институточка, входя в гостиную Раевых вместе с отцом своим, полковником в отставке, младшей сестрой Катей и братьями, пажом Валей и лицеистиком Анатолем.
Валентина Павловна, Ляля, Аврора Васильевна, Мик-Мик, monsieur Диро и дети встречали гостей на пороге зала.
Смех, шутки, поцелуи, приветствия так и сыпались со всех сторон.
За Сливинскими приехали Картаевы: очень важная по виду мамаша и две дочки-двойняшки, Мимочка и Ниночка, одиннадцатилетние девочки, корчившие из себя взрослых.
Затем — купчиха Таливерова со своими шестью дочерьми и четырьмя сыновьями-реалистами.
Еще приехала Зоренька Тимьева — подруга Ляли, нарядная пятнадцатилетняя барышня-подросток, жившая по соседству с Раевыми. Приехала она с братом, гимназистиком Валером.
Приехала, кроме того, бедная помещица Гарина со своими четырьмя детьми — старшей девочкой Сашутой и малышами-сыновьями, и еще несколько человек гостей.
Купчиха Таливерова, необычайно большая женщина с грубым голосом и очень добрым сердцем, лишь только вошла, как забасила на всю залу:
— Ну, а цыганят ваших вы нам покажете, Валентина Павловна?
— Вот один экземпляр, позвольте представить вашему благосклонному вниманию! — выдвигая вперед смущенную Галю, произнес Мик-Мик.
— Батюшка, да она совсем как мы, русские! — забасила Таливерова. — А цыгане-то больше чумазые, прости Господи, на тех похожи, кого и назвать страшно.
— Именно страшно! — подхватил Мик-Мик. — Но сия благонравная девица нами всеми любима за свою кротость. — И он погладил по головке смущенную Галю. — К тому же она приемыш цыганский, а не цыганка вовсе, такая же цыганка, как и мы с вами, — прибавил Мик-Мик.
— А ее брат где же? Мы столько слышали о нем, — интересовались юные гости.
— Он пошел искать луну, — сострил Ивась.
— Зато оставил здесь следы своего пребывания.
И Ваня Курнышов торжественно указал рукою на висевшие вдоль стены картины и портреты со смытыми рисунками.
— Ха, ха, ха! — засмеялась молодежь. — Мы знаем эту историю.
— Дети! Дети! Чаю не угодно ли, фруктов и конфет? Господа взрослые, пожалуйста! — приглашала всех Валентина Павловна к столу.
— Воображаю эту таборную цыганку! — шепнула Мимочка на ушко сестрице. — Как она танцует!
Ниночка презрительно пожала плечиками.
— И есть, верно, не умеет как следует!
Веселая Сонечка подбежала к Ляле.
— Узнаю твою золотую душу! — затрещала она, покрывая лицо хромой девочки бесчисленными поцелуями. — Вся ты живешь для других.
— Ляля, наша единственная в мире Ляля! — подтвердил Счастливчик с таким видом и важностью, что все не выдержали и рассмеялись.
Лишь только дети и подростки успели напиться чаю и на славу угоститься сладким и фруктами, — тихие и мелодичные звуки вальса послышались из гостиной.
— Танцевать! Танцевать! Ах, как весело! Идемте. Идемте скорее! — выскакивая из-за стола и бросаясь в гостиную, кричала молодежь.
Столовая опустела. Там осталась одна Галя. Проворным движением девочка взяла со своей тарелки положенные ей туда Лялей грушу, яблоко и конфеты, к которым она не прикоснулась за чаем, и сунула их в карман.
— Это для Орли. Он, бедненький, не пришел к столу! — шепнула она с доброй, ласковой улыбкой и поспешила в залу.
Чудные, душу ласкающие звуки несутся из-под рук тапера, выписанного нарочно из Петербурга Валентиной Павловной ко дню рождения внучки. Звуки эти вылетают сквозь открытое окно в сад. По зале кружатся веселые пары. Юные личики дышат счастьем, разгоревшиеся глазенки так и блестят.
К полному удивлению Мимочки и Ниночки, «таборная цыганка» оказалась очень грациозной танцоркой. Галя своим изяществом поражает даже взрослых, занявших места вдоль стен комнаты и любующихся праздником детей.
Счастливчик, с галантностью настоящего маленького хозяина дома, приглашает без конца юных дам.
Вот Кира останавливается перед высокой Сашутой и расшаркивается перед нею.
— Позвольте вас просить!
Он с особенным удовольствием танцует с девочками Гариными, потому что они очень бедные дети и одеты хуже всех. А бедность и лишения всегда находят себе отклик в отзывчивом сердечке Киры.
— Кирушка, опомнитесь! Да вы мне по талию будете, уж очень я высокая дама для вас! — смущенно бормочет Сашута, которая действительно ростом почти вдвое больше Киры.
— Не беда, — встряхивает кудрями Счастливчик, — лишь бы весело было!
— Жираф и воробышек! — острит Ивась.
Он танцует с Мимочкой и все не может попасть в такт.
— Ах, Боже мой, — волнуется девочка, которой ужасно хочется изображать взрослую, — вы совсем не умеете танцевать вальс!
— Начихать! Зато как я гопак валяю — небу жарко!
— Что это за гопак? — высоко вскинув бровки, осведомляется Мимочка.
— Малороссийский танец. Вот танец! Пальчики оближете! — восторженно восклицает Ивась и попадает каблуком своей «даме» на ногу.
— Воображаю, — морщась от боли, тянет Мимочка, — мужицкий танец! Одни мужики его танцуют. И чему вас в гимназии только учат, право! — возмущается она.
— Чему учат? О, многому! — весело хохочет Ивась. — Географии учат, фотографии, типографии, долблению, вихрекручению, орфографии, каллиграфии, французскому, русскому, зубрежке, долбежке… — перечисляет скороговоркой синеглазый хохол.