Счастливчик
Шрифт:
Многим было известно, что в этом ларце хранится некий конверт с пророчеством, который был положен вдовой Павла I, Императрицей Марией Феодоровной. Ею было завещано открыть ларец и вынуть в нем хранящееся только тогда, когда исполнится сто лет со дня кончины Императора Павла I, и притом только тому, кто в тот год будет занимать Царский Престол в России. Павел Петрович скончался в ночь на 1 марта 1801 года. Государю Николаю Александровичу и выпал, таким образом, жребий вскрыть таинственный ларец и узнать, что в нем столь тщательно и таинственно охранялось от всяких, не исключая, и царственных взоров.
Практически
1 марта 1901 года, в столетнюю годовщину мученической кончины державного прапрадеда своего, блаженной памяти Императора Павла Петровича, после литургии в Петропавловском соборе у его гробницы, Государь Император Николай Александрович с государыней Александрой Федоровной, в сопровождении министра Императорского двора генерал-адъютанта барона Фредерикса и других лиц Свиты, изволил прибыть в Гатчинский дворец для исполнения воли в Бозе почившего предка.
Умилительна была панихида, коей я был свидетелем. Петропавловский собор был полон молящихся. Присутствовали не только сановные лица. Тут были во множестве и мужики, и мещане, бабы самого простонародного вида, было много детей. Гробница Императора Павла Петровича была вся в свечах и живых цветах. Эти свечи, эти цветы были от верующих в чудесную помощь и заступничество Императора Павла за потомков своих и весь Народ Русский. Вера в Царя- Заступника в народе сильно распространена. Особенно чтят память Царя-Мученика и притекают к Гробнице Его, те, кто просят заступничества, просят о смягчении сердец неправедных и жестоких, то есть простые люди.
После панихиды в то утро, и Государь и Государыня были очень оживленны и веселы, собираясь из Петропавловского Собора, ехать в Гатчину вскрывать вековую тайну. К этой поездке по их виду они готовились как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядное развлечение. Поехали, они веселы. Но дальше!
Государь Император вскрыл ларец и несколько раз прочитал содержавшиеся в конверте листы. Дал прочитать государыне. Возвратились они в Царскосельский дворец задумчивые и печальные, и о том, что обрели они в этом ларце, никому ничего не сказали.
Если ты помнишь, то в прошлом письме моем я упоминал о Марии Фридриховне Герингер, обер-камерфрау Императрицы Александры Федоровны. Она при ней как постельничая боярыня, и является одной из ближайших к императрице женщин. Но даже ей ничего не известно о содержании письма. Единственное чего смогли от нее узнать, что в этот день государыня долго плакала.
Теперь следующий факт. Два месяца назад, во время праздника Крещенского Водосвятия, проходившего на Неве напротив Зимнего дворца, во время салюта, производившегося батареей с Петропавловской крепости, одно орудие выстрелило боевым зарядом картечи прямо по толпе придворных. В свите были двое раненных. Объяснили сие происшествие, всем известными причинами. Традиционное российское разгильдяйство! Якобы накануне проводили учения, и забыли снаряд в стволе. По-моему, чушь! Налицо злой умысел. Но расплатился за все командир батареи, коего перевили в крепость Кушка. И все! Все в свите были взволнованы и удручены. Император же оставался, абсолютно
Теперь третья загадка. То, как я услышал о ней, конечно, не красит мое поведение. Единственное, что я могу сказать в свое оправдание, это, то, что подслушал я невольно, совершенно не преследуя это своей целью. Я слышал разговор Императора с бароном
Фредериксом. Барон предлагал Государю важную меру внутренней политики. Задумчиво выслушав его, Николай Александрович сказал:
— Хорошо, давайте попробуем. Это ли, или что другое, не все равно? Мне Владимир Борисович, не удается ничего из того, что я предпринимаю.
Фредерикс запротестовал. Тогда Его Величество у него спросил:
— Знаете ли вы, что в день моего рождения празднуют день Святого Иова Многострадального?
— Знаю, конечно! И, слава Богу! Значит, Царствование Вашего Величества завершается со славой, так как Иов, смиренно претерпев самые ужасные испытания, был вознагражден благословением Божиим и благополучием.
— Нет, не верится мне в благополучие, Владимир Борисович, у меня более, чем предчувствии. У меня в этом глубокая уверенность, я обречен на страшные испытания; но я не получу моей награды здесь, на земле. Сколько раз примерял я к себе слова Иова: "Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне". Есть только одна надежда…
Далее они прошли по коридору, а я как нашкодивший гимназист, продолжал стоять за портьерой.
Как видишь дорогой отец, во дворце довольно много пищи для мистических настроений.
Я напишу тебе еще впоследствии, и ты не забывай порадовать меня вестями о себе.
Остаюсь твой любящий сын Андрей.
Глава II. О прогулках с собаками, и о совмещении приятного с полезным
Вечером, придя с работы, пережив взрыв восторга Григория (трехлетний длинношерстный такс) и разложив в холодильнике приобретенные в "Квартале Виктория" продукты, прочитал записку от жены: "Погуляй с Гришей! Ужин на плите".
Гришка, нетерпеливо поскуливая, сидел в прихожей, вожделенно глядя на поводок.
— Сейчас, сейчас, Гриня, потерпи. Сейчас пойдем, погуляем.
Григорий усилением скулежа дал понять, что терпение его не беспредельно, пора бы и честь знать. Пройдя в комнату, я достал из бара свежую пачку «Альянса», Григорий, насидевшись дома и натерпевшись за целый день, обожал, долгие вечерние прогулки и отрывался по полной.
— Та-а-к, сигареты, мобильник, ключи? На месте. Поводок? Гришка готов?
Усиленное виляние хвостом и послушно протянутая к надеванию ошейника голова дали понять, что пес тоже готов. Через минуту, выскочив из подъезда (я живу на втором этаже, и спускаться по лестнице очень недолго), Гришка, с упоением, загнал мирно сидевшего около входа в мусорку представителя семейства кошачьих, на дерево, презрительно закинул лапу и бодро потянул меня в сторону. До унижения своего достоинства охотничьей собаки облаиванием кошек Григорий не снисходил. Подумаешь мелочь! Вокруг столько запахов! Столько нового и интересного! Я закурил, и мы бодро пошли к каналу в сторону так называемого Круга, где по вечером собиралось изысканное собачье общество.