Чтение онлайн

Кошка застыла там, куда ее опустили, выгнула спинку и прижала уши. Она нервно и осторожно принюхивалась, поворачивая голову во все стороны. Потом медленно, словно краб, стала пятиться вбок, вдруг пригнулась и, крадучись, зигзагами, спряталась в полупустом углу.

— Теперь ему хорошо, — сказала Моди.

— Вы знаете эту песню? — спросил Зуттер. — « Зачем ловить мне птичку?/ Пускай она поет».

— У вас приятный голос, — сказала Моди, — и бернский диалект вы знаете.

— Руфь любила петь эту песню, — сказал он. — « Однажды пела птичка в саду среди ветвей,/ Ее поймать хотел я и погнался за ней».

Кошка Руфи

опустилась у дальней стены на передние лапы с нарочитой осторожностью, словно под ней был не пол, а минное поле. В то же время она поджала лапы, стараясь занять как можно меньше места. Ее мучил один вопрос — как сделаться невидимой, и Зуттер почувствовал желание немедленно уйти отсюда.

Повернувшись, он столкнулся с женщиной. Это была не Моди.

— Do you speak English? [27] — почти без акцента обратилась к нему Моди на английском. — This is my friend Ginger from Oklahoma [28] .

— The End of the Trail [29] , — сказала подошедшая.

Зуттер взглянул в усыпанное веснушками лицо, излучавшее жизнерадостность.

— Hi [30] ,— поздоровалась она.

— Hi, — ответил Зуттер.

Джинджер училась в колледже, название которого он сразу же забыл, в городе Чикашей, его название было написано на ее тенниске. Она изучала животных и любила их, поэтому писала работу об отношениях между людьми и животными и об определяемых в категориях культуры ожиданиях любви с той и другой стороны.

— С той и другой стороны? — спросил Зуттер.

— Sure [31] , — ответила Джинджер. — Общаясь с нами, животные учат чужой для них язык. Не только они часть нашей эволюции. Мы тоже часть их мира.

— Джинджер хотела бы задать вам несколько вопросов, — сказала Моди, — she does it with everybody [32] .

— But not with anybody [33] , — уточнила Джинджер. — Ги… Я не могу выговорить твою фамилию. Можно я буду говорить тебе Эмиль?

Джинджер из Чикашей знала его фамилию, хотя и не могла ее выговорить. Значит, Моди знала, что случилось с Руфью.

Джинджер пригласила Зуттера в бар. У входа была стойка, украшенная реквизитом в духе любителей лошадей и трофеями. Сиденья были сделаны в форме седел и поворачивались вокруг своей оси. Джинджер, одетая в джинсы, проворно уселась и повернулась к нему, беззаботно раздвинув ноги. Зуттеру казалось не совсем приличным смотреть на нее в такой позе, поэтому он немного поднял голову и стал изучать ее серые глаза, которые лучились пугающей энергией. К счастью, она беспрерывно говорила, губы ее двигались, и в ее улыбке не чувствовалось подвоха. Зуттер уселся поудобнее.

Джинджер, стало быть, интересовалась отношениями между людьми и животными, уделяя особое внимание Швейцарии в сравнении со сходными или отличающимися моделями поведения в других странах, and with a view to these relationships being broken up by death [34] .

— Как воспринимают в Швейцарии, — она произнесла в Цвицеленде, — утраты, какие обычаи и нравы наблюдаются при утрате вообще и при утрате любимого домашнего животного в особенности?

— Мы никогда не умели смиряться с утратами, — ответил Зуттер. — Yes, — сказал он, глядя снизу в подбородок Джинджер, — год тому назад от меня ушла жена. Сбежала со скрипачом-цыганом. Цыгане всегда ее восхищали, но что дело зайдет так далеко, я не ожидал. Она и сама играла на цыганской скрипке, этим природа ее не обделила. Зато обделила меня.

— Как долго вы состояли в браке? Могу ли я включить микрофон? — спросила она.

— Включай что хочешь. Сорок лет.

— Тогда у вас должны быть дети.

— Должны. Но они росли как на дрожжах и давно от нас слиняли. Один сын играет в национальной гандбольной команде, другой ораторствует на торжественных заседаниях, третий пишет программы для компьютеров. Хакер высшей марки. Мышка под его рукой так пощелкивает, что ни одна кошка не выдержит.

— А ты шутник, — сказала Джинджер.

О yes,я шутник. Мои шутки — это последнее, что ты можешь убить во мне.

— Но я ничего не собираюсь в тебе убивать, — рассмеялась Джинджер.

— Мило с твоей стороны.

— Моди сказала мне, что твоя жена умерла год тому назад.

— Моди даже не присутствовала на похоронах. Фокус в том, что их и не было. Человек, сбежавший со скрипачом-цыганом, не заслуживает похорон. You just don’t care [35] .

— I think you do [36] , — сказала Джинджер. — И что значит для тебя кошка сейчас? Или она всегда была кошкой твоей жены?

— Она была ее собственной кошкой.

— Поэтому ты ее и любишь.

— Я? У меня нет основания любить ее. Ни малейшего.

— Ты чувствуешь себя виноватым, оставляя ее здесь на время отпуска?

— Еще чего — чувствовать вину перед кошкой!

— Ты судебный репортер, I understand you are a champion of the underprivileged [37] .

— I am the World Champion of the Underprivileged [38] , включая скрипачей-цыган, я отпускаю свои грехи, как выпускают газы. Я готов прикончить любого скрипача-цыгана, но не могу даже мухи обидеть.