Чтение онлайн

Пациенты впадали в столбняк, увидев худенькую рыжую женщину, и начинали сомневаться. Но Дина вела себя спокойно и властно. В своем кабинете она была богом. Эта ее манера подавляла волю пациента и блокировала желание сопротивляться. К тому же обнаружить свой страх перед такой приятной особой многие просто не решались.

Окружение Дины удивлялось – тяжелая, «кровавая» работа никак не сочеталась с образом немного рассеянной, немного легкомысленной модницы, коей всегда была Васнецова.

Лучшая подруга Пчелкина по этому поводу ехидничала:

– Тебя вообще к хирургии подпускать нельзя. Ты во рту у пациента клещи забудешь! Вот влюбишься очередной раз, будешь витать в облаках –

и забудешь.

Дина в таких случаях краснела и отмахивалась. Но Пчелкина знала, о чем говорила. Ко всему прочему Дина Васнецова была натурой удивительно влюбчивой. Состояние влюбленности было органично и естественно для нее, как для некоторых естественны ложь или зазнайство. Где бы Дина ни появлялась, она сразу же выбирала себе объект и немедленно в него влюблялась. А затем вступал в силу один и тот же сценарий. Дина пожирала глазами ничего не подозревающую жертву. Воображала знакомство с этим мужчиной, их встречи, объяснения. В своих мечтах она доходила до такой фантастической реализации, что, когда вдруг обнаруживалось, что объект не свободен, Васнецова начинала страдать. Грубая и материалистически мыслящая Катя Пчелкина утешала ее одними и теми же словами:

– Понимаешь, человек даже не догадывается, что он тебе нравится! Ты же ни намеком, ни словом не даешь ему это понять. Откуда же ему знать-то! Он и не знал. Поэтому и стал ухаживать за другой.

Васнецова понимала, что подруга права. И знала за собой это дурацкое качество – влюбиться и придумывать отношения. Самое интересное, что она всегда проводила параллели с художественной литературой. «Эта девушка – ну точно как Скарлетт из «Унесенных ветром»! А ее спутник – один в один такой, каким был бы пожилой президент Кеннеди», – например, думала она, глядя на какую-нибудь парочку. При всем при этом малахольной дурой Дина Васнецова не была. Она отлично работала, делала все для того, чтобы обустроить должным образом старость родителей и как можно меньше зависеть от внешних обстоятельств. Васнецова завела банковский счет, который регулярно пополняла. После ухода родителей (они умерли в один год) она очень долго и терпеливо разменивала их квартиру. Ее дочь Ася была еще мала, но Дина понимала, что роскошь трехкомнатной квартиры в центре Москвы, где всю жизнь она прожила с родителями, ей сейчас не по карману. К тому же девочка вырастет, и ей понадобится жилье. «Нужно подумать и о ее личной жизни: выйдет Ася замуж – и им будет где жить!» – размышляла Дина. И она, потратив уйму времени, нашла-таки нужные варианты. Квартиры оказались маленькими, но в хороших домах, обе рядом с метро. Причем одну из квартир Дина ухитрилась купить возле станции «Бауманская», то есть почти в центре. Дина и Ася долго жили именно в ней, сделав самый простой косметический ремонт – на качественный уже не осталось денег. А когда накопили нужную сумму, то ремонт в ней сделали современный, модный – и стали эту квартиру сдавать. Дина, несмотря на свою романтическую восторженность и погружение в переживания, практическую жизнь выстраивала прямо-таки железной рукой.

По поводу излишней внешней романтичности подруга Пчелкина как-то в сердцах сказала:

– Я не могу понять, Васнецова, ты же нормальная баба – на тебе половина твоего центра держится. А зубы удаляешь как бог. Так чего же ты не можешь научиться с людьми общаться?! Зачем манерничаешь? Не обижайся, но иногда ты выглядишь по-идиотски. Что это за ужимки? Зачем ты с мужиками разговариваешь так многозначительно? С какими-то намеками. Ты человека видишь третий раз в жизни, а плечами поводишь, словно у вас роман два года длится.

Дина обижалась на подобные замечания, но сама знала за собой такой

грех. В обществе людей, которым она хотела понравиться, Дина Васнецова не умела быть естественной. Ей хотелось быть просто милой, но то ли ее подводило желание непременно быть похожей на героинь романтической литературы, то ли действительно она так стеснялась, что в результате выходило все по-идиотски.

Сидя сейчас в вагоне поезда, Дина смотрела в окно и удивлялась знакомым московским пейзажам. Она сто раз бывала в этих местах, но никогда не обращала внимание на их некрасивость. «Жаль, ведь люди подъезжают к нашей столице и видят такое!» – подумала Дина. В это время зазвонил телефон. Дина порылась в своей огромной сумке, выудила телефон и закричала в него, забыв о том, что вокруг нее люди:

– Да, алло! Привет! Уже едем, да-да, едем!

Ее собеседник стал что-то говорить, но из всех его слов Дина разобрала только: «Едем? Ты же одна собиралась ехать?! Почему – едем? Ты с кем туда отправилась?!» Тут Дина смущенно огляделась и тихим голосом осторожно произнесла:

– Это так, оговорка. Поезд едет. Много пассажиров. Поэтому я сказала – едем. А так – я одна.

Васнецова заметила ехидную усмешку дамы, сидящей напротив. Их разделял только столик, и Дина была уверена, что интонацию голоса ее собеседника дама тоже услышала.

– Ты знаешь, тут шумно сейчас, я тебе перезвоню. У меня все хорошо, не волнуйся, – проговорила Дина, а последнюю фразу произнесла особенно отчетливо. Чтобы стереть ухмылку с лица соседки. Дина знала, что звонивший по-настоящему волнуется. И эта придирка к словам – ревность, а не дань традициям. С одной стороны, это огорчало – ей было жаль человека, который зря переживает. А с другой стороны, Дина уважала традиции, какой бы сферы жизни они ни касались. «Традиции – это основа, залог порядка. Положено попрощаться – вот и попрощались. Положено поволноваться – вот он и проявил обеспокоенность!» – думала она, разглядывая попутчиков.

В вагоне все занимались своими делами. Доставали наушники, бумаги для работы, книжки. Кто-то устраивался спать. Дина вдруг ощутила блаженство – она вырвалась из будней, ее ждут три дня совсем другой жизни, а главное, она наконец узнает, что же это за тетка Клара, после которой осталось наследство. Дина достала из сумочки зеркало и мельком взглянула на себя. «Да, синяки под глазами, но это я не выспалась. Приеду – передохну. А так все хорошо. Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. И большего даже желать нечего!» – подумала она.

Для вида Дина тоже достала книжку. Читать не хотелось – волнение и предвкушение предстоящих дел все равно не дали бы ей сосредоточиться. Но и просто смотреть перед собой оказалось не очень удобно – ведь напротив сидела та самая тетка, которая ухмылялась телефонному разговору. И встречаться с ней глазами Дине не хотелось. «Хорошо бы на обратном пути у меня было место не у стола», – подумала она и тут же усмехнулась. За эти три дня многое должно было произойти, и думать сейчас о таких пустяках было просто смешно. Васнецова повертела головой в поисках проводника, а найдя его, попросила кофе.

– С молоком? – поинтересовалась девушка-проводник.

– Если можно, – ответила Дина, и уже минут через пять перед ней стоял ароматный кофе. Васнецова улыбнулась, предвкушая удовольствие, и поднесла бумажный стаканчик ко рту. В это время поезд качнуло, и кофе выплеснулся на руку. Дина вскрикнула, постаралась аккуратно донести стаканчик до стола и поставить его ровно.

– Вам помочь? – со всех сторон послышались голоса.

– Нет, спасибо, сама виновата. Поторопилась! – с извиняющимся выражением на лице замотала головой Дина, потирая руку.