Счастье впереди
Шрифт:
К ужину он из утробы старого шкафа извлек бутылку марочного коньяка "Ереван" со впечатляющей датой розлива: "1948".
– Со дня твоего рождения припрятал! Под особый случай берег! нахмурился Владимир Никанорович.
Они выпили всего по две рюмки: то ли эксклюзивный напиток не пошел под их закус - некая "растительная" ливерная колбаса, - то ли ситуация не соответствовала.
Тем не менее и от малого Владимир Никанорович опьянел, точнее разладился. Как-то даже очень разладился...
Владлен наскреб по карманам мелочь
...Сердечники чаще всего умирают под утро. Владимир Никанорович эту печальную статистику не нарушил - он умер на рассвете, как только первая птица объявила утреннюю побудку...
На том заводе, где он некогда директорствовал, его еще помнили. Одним словом, нынешнее руководство выделило материальную помощь на похороны, а отвезти покойника на погост в родное село прислало машину, правда, почему-то самосвал. Разбираться и переиначивать было некогда. К тому же оказалось, что загрузить гроб в кузов самосвала даже сподручней.
Похоронили Владимира Никаноровича без лишних формальностей, так что документы отца остались на руках у Владлена...
...Дом престарелых, по-нынешнему "пансионат", в райцентре самое большое здание, прозванное в народе "Пентагоном". Его ударно построили еще при развитом социализме: многокорпусное пятиэтажное сооружение с большим парком, в котором всегда пасутся чьи-то лошади. При всем при том место это безлюдное: только изредка пройдет по двору пансионата санитарка или кто-нибудь из редких посетителей. Тем не менее тут и баян можно иногда услышать, и песню, даже смех, само собой, сдержанный, аккуратный. Смеются здесь сейчас чаще всего, когда вспоминают недавнюю оказию с уже бывшим пансионатовским директором: соблазнившись низкой оптовой ценой на гробы, он закупил сразу полсотни "домовин", а на просушку выставил их вдоль забора прямо под здешними окнами.
И все-таки птицы тут никогда не поют, а если и затевают что-то в этом роде, то как будто фальцетом.
За парком, в той стороне, где заходит солнце, красивая, покойная река.
С недавних пор почти каждый день на берегу в кустах рогоза, как медитируя, рыбачит новый пансионатовский жилец в выгоревшей газетной пилотке. Рядом бидон с карасиками или плотвичкой, бутылка марочного коньяка "Ереван" и книжка Канта "Конец всего сущего".
Он и сегодня здесь. Над ним громоздятся объемные, тяжеломясые облака с темным, волглым дном. Погода не меняется, будто замерла на месте.
От корпусов по тропинке к реке аккуратно сбежала Ирина Петровна, главврач. Работа работой, но губы у нее броско накрашены, и явно только что.
– Владимир Никанорович, дорогой! Вы опять пропустили обед!
– сказала она рыбаку.
– Замечтался...
– улыбнулся тот.
Ирина Петровна приобняла его:
– На баяне вечером играть будете?
– Если ты придешь, я и на барабане отстучу.
– Не хорохорься, милый дедушка! А то давление подскочит!
Дело
И тем не менее с чего-то же тянется к нему Ирина Петровна при своих так охочих до счастья сорока пяти?..
Кстати, новый пансионатовец затеялся организовать что-то вроде самодеятельности и даже собирается поставить местными силами какую-то пьесу. Несмотря на то что основную часть здешнего контингента составляют незрячие и неходячие, эта идея понравилась всем. Говорят, у Ирины Петровны будет главная роль.
Богу Богово
Как всегда, "это" ничто не предвещало. Оно начиналось внезапно, без всякого к тому внешнего повода.
В прошлый раз "это" началось с Юрием Антоновичем, когда они были зимой в лесу на шашлыках в связи с его сорокапятилетием, а вот сейчас накатило в сауне, куда он со товарищи приехал, само собой, не в целях личной гигиены.
Вся приятельская троица - Владимир Алексеевич, директор центрального универмага, управляющий банком Сергей Михайлович и старший следователь прокуратуры Олег Васильевич - на собственном опыте знала, что "это" периодически бывает с Юрием Антоновичем, и как оно на него найдет, так уж лучше тут не противиться.
В общем, "это" случалось.
Юрий Антонович еще сам ни о чем не догадывался, а мужики со стороны уже опытно углядели.
Углядели же они "начало" по известному признаку: когда "это" приспеет, то посреди самой разгонистой гулянки Юрий Антонович вдруг становится похож на человека, который хочет спрыгнуть с несущегося поезда, запоздало спохватившись, что сел не в том направлении.
– Девочек привезли!
– доложился Сашок, телохранитель Юрия Антоновича, бульдозерного облика парень, словно искусственно выращенный для такой работы.
– Впускай...
Они вошли, будто провинциальные абитуриентки перед просмотром в столичном театральном институте. А впереди молодой человек с внешностью способного, продвинутого менеджера: на нем хороший костюм, жилетка и галстук с металлическим отливом - прикид в самый раз для защиты диссертации.
– Ты что за баб привел?!
– с ходу оценив девушек, крикнул Юрий Антонович, будто городошную биту с отмаха кинул под ноги этому менеджеру.
Тот как бы даже подпрыгнул на месте.
– Одна к одной!
– Обновить состав!
Заменили одномоментно.
– Хоть убей, но и эти рожи не по мне!
– уныло констатировал Юрий Антонович.
Менеджер выхватил мобильник:
– Срочно на выезд Машину группу!
Только и ее Юрий Антонович без церемоний завернул, несмотря на то что Олег Васильевич, а за ним Сергей Михайлович и Владимир Алексеевич попытались оказывать девушкам знаки внимания.
– Всех "лолит" вон!
– Юрий Антонович раздраженно повел монолитными, разворотистыми плечами.
– Сашок! Выдай трудящимся полового фронта отступные за беспокойство!