Счастье по обмену

Сквозь сон было слышно, как отъезжали машины, на кухне что-то готовилось, в коридоре неслышно ходила прислуга. Разумеется, нормальный человек ничего этого слышать не должен. В доме была абсолютная звукоизоляция, а спальня Дорис расположена в той самой глубине дома, что делает ее равной неприступной крепости. Но если и сохранились сказочные персонажи в наше время, то вот она перед вами: Принцесса на горошине собственной персоной! Возможно, звуки существовали только в ее воображении. Она открыла глаза, потянулась и мечтательно оглядела потолок. Не изменился! Какое счастье валяться в постели и знать, что никто не ворвется в ее спальню с воплем: «Вставай! Опоздаешь!». В последний раз этот вопль издала мамаша Ди в день ее свадьбы. И когда Дорис с молодым мужем садилась после венчания в лимузин, то вместо поцелуя она вдруг сказала:

— Я могу попросить тебя об одном одолжении?

— Разумеется, дорогая! Все, что хочешь!

— Я бы хотела, чтобы никогда — слышишь, никогда! — меня не будили по

утрам! И вообще, никогда не будили. Это мое единственное желание. Кажется, я внесла его в брачный контракт. Отнесись к этому серьезно.

— А если будет пожар? — удивленно спросил молодой муж. — Или я умру?

— Я проснусь, когда будет жарко, — ответила Дорис, — а будить, чтобы сообщить дурную весть, это не просто глупо, а подло. Неудачный пример.

— Ты так любишь себя? — с иронией спросил Роджер.

— Я просто не люблю, когда меня будят, — без всякой иронии ответила Дорис.

Нельзя сказать, чтобы молодожен очень удивился. Он был готов к любым неожиданностям. Когда отец поставил ему ультиматум «Или женись или прокляну!», Роджер, разумеется, выбрал первое. О его тогдашней подруге, диско-певице Либби речи быть не могло. Даже Сильвия, с которой он встречался время от времени, не была достойной партией. Во-первых, она была его старше и не собиралась рожать наследников. Во-вторых, она была замужем. Нет, все-таки это во-первых. К тому же ее муж был деловым партнером отца. Как все сложно! Надо было срочно выбирать невесту. Мама с энтузиазмом взялась за дело. Были представлены шесть кандидаток — дочери очень достойных родителей: у одной папа был английский лорд, у другой владелец телеканала. Роджер с тоской пролистывал журналы. Бесспорно, девушки были видные, но… Хотя он твердо знал, что жениться надо по расчету, все-таки и в расчете должен быть какой-то смысл. Две претендентки отпали сразу — выяснилось, что за ними числятся кое-какие грешки. Одна делала аборт от известного футболиста, у другой когда-то нашли в школьном ранце наркотики. Дочь владельца телеканала была слишком амбициозна, чтобы согласиться на брак по договоренности: она вообще планировала занять место перед телекамерой. Английская леди была не то чтобы непривлекательна, но Роджеру показалось, что она чем-то похожа на их кухарку Джан. Мать сначала отмахнулась с досадой, а потом с изумлением признала это невероятное сходство. Остались две куколки: смуглянка Кимберли, дочь шоколадного короля, и белая мышь Дорис, серия магазинов готовой одежды «Долли Браун». После недолгого колебания выбор остановили на белой мыши. Она была спокойна и невозмутима. А смуглянка может устроить скандал со своим темпераментом. Еще начнет ревновать и бить посуду. Но не для такой семейной жизни готовил себя наследник миллионов, тем более семейной жизни по контракту.

Молодые люди встретились на ежегодном осеннем балу, потом сходили в театр, на скачки, посетили друг друга в гостях и объявили о помолвке.

И вот Дорис Браун стала леди Берли. Если бы не эти интриги вокруг нее со всех сторон, возможно, она никогда бы не вышла замуж. Она окончила частную школу-лицей для девочек во Франции и хотела поступить учиться в Сорбонну. Но мать срочно вызвала ее домой. Мама Ди прочла в одном популярном журнале, что процент студенток-лесбиянок во Франции самый высокий. Кроме того, большинство студентов хотя бы один раз пробуют наркотики, ведут беспорядочную половую жизнь и увлекаются левыми идеями. Было решено нанять Дорис частных педагогов, а потом она может сдать экзамены экстерном. Дорис расстроилась, но спорить не стала. Когда она смотрела на мать, ей казалось, что это не женщина, а статуя Свободы с факелом, только в обычный человеческий рост. От матери шли волны гипнотизирующей уверенности в своей непогрешимости. Дорис с детства знала, что спорить с ней бесполезно. Но она научилась обходить эти рифы. Просто отключала слух и только кивала в ответ. Скоро она нашла, что этот способ общения самый удобный. Делать вид, что слушаешь, ни с кем не споришь, ни о чем не просишь. А в это время в голове проносятся тысячи мыслей, воспоминаний о прошлом и будущем. Дорис с детства знала, что у нее есть все: лучшие игрушки, книжки, наряды. Хотя во Франции ее и учили готовить, но дома это уже было не нужно. Разумеется, молодые люди волновали ее, но только в мечтах. Правда, ей очень нравился один юноша-музыкант, но он оказался помолвлен. Они так мило болтали, встречаясь в кафе по вечерам. До тех пор пока он не привел свою фиансе и не познакомил их. Дорис целый вечер проплакала, но потом быстро забыла своего знакомого пианиста. Папины друзья были женаты. А холостяки очень уважали ее отца и недолюбливали мать, чтобы открыто ухаживать за Дорис. И когда Дорис в сердцах воскликнула «Я умру старой девой!», тут-то и появился красавчик Роджер с предложением руки и сердца. Она не была в него влюблена, но при мысли, что мама будет жить далеко, а у нее самой будет свой дом и слуги, а также милый и предупредительный муж, у Дорис перехватило дыхание. Роджер был очень вежлив. Это, пожалуй, единственное, что можно было сказать про него. Ходили слухи, что он плейбой, шалопай и папенькин сынок, но с Дорис он вел себя безукоризненно. Они обсуждали свадьбу, гостей, свадебный торт и медовый месяц. Роджер со всем соглашался и говорил «о'кей» и «как хочешь». Но все-таки Дорис смущало, что они встречались только по делу. А потом Роджер исчезал. И даже ни разу не делал попытки ее поцеловать. То есть он целовал ее в щечку,

но никакого горения в его прикосновениях не было. Так продолжалось до самой свадьбы. Дорис даже начала подозревать своего жениха в нетрадиционной ориентации. Но ей вовремя попалась в руки какая-то газетенка. Там смачно описывали похождения Роджера и лихие предсвадебные мальчишники в обществе грудастых красоток. Были и намеки на какую-то давнюю и тайную любовь. Но тут напустили такого туману, что Дорис растерялась: уж не в первую ли леди был влюблен ее жених? Впрочем, мама Ди как всегда развеяла все ее сомнения. Она авторитетно заявила, что любви нет. Это просто психическое заболевание, которое пиарят такие же психопаты, потому что любовь дает хорошую прибыль. Как, например, продажа наркотиков. Все же знают, что употреблять наркотики вредно, но почему-то доходы от их продажи самые большие. И почему-то ни одно государство не может победить это зло. А казалось бы чего проще? Вывод — все дело в деньгах. Так же и в браке.

— Твоя задача наслаждаться деньгами, жить в свое удовольствие и извлекать пользу только для себя. Если тебе понравится с ним нежиться в постели — делай это. Не понравится — дай мужу свободу и живи по своим правилам. Только без скандалов и разводов — это отдает мещанским душком или дешевым кафешантаном.

Вот так напутствовала мать свою дочь-невесту. Отец жениха говорил примерно то же самое. И потому свадьба была роскошной, но в меру, а свадебное путешествие ничем не омрачилось. Правда, однажды, вдыхая запах морской прохлады, Дорис спросила мужа:

— Послушай, а когда должен наступить оргазм? Через сколько месяцев после свадьбы?

Роджер поперхнулся и пристально посмотрел на молодую жену.

— Извини? Ты хочешь сказать, что за эти две недели у тебя ни разу…

Он вскочил с кровати, молча оделся и вышел из номера. Дорис задумалась. Что такого обидного я сказала? В конце концов, имею же я право на оргазм? Зачем тогда надо было выходить замуж? А может, я просто фригидна? Кажется, сорок процентов женщин фригидны, и ничего — не вешаются.

Она заснула, так и не дождавшись мужа. Наутро она встретила его за завтраком в общем холле. До этого им приносили завтрак в номер. Роджер мрачно ел яйцо. Увидев Дорис, он встал и подвинул ей стул.

— Мне кажется, наша проблема в том, что мы не любим друг друга. То есть я очень уважаю тебя и… Но ты первая женщина, кто говорит мне о моей мужской несостоятельности. Я не знаю, что и сказать на это.

— Все нормально. Я просто фригидна. Давай закроем эту тему. Секс не самое главное в жизни. Главное, соблюдать семейную этику.

— Что ты имеешь в виду?

— Это просто. Не делать того, что неприятно другому. Мне бы не хотелось читать в газетах о твоих посещениях массажных салонов и стриптиз-баров. То есть ты можешь туда ходить, но постарайся не светиться. И еще: если мы куда-то идем вместе, то и уйти должны вместе. И никаких флиртов на публике. Все остальное меня не касается.

— Разумно. Мои пожелания такие же. И если ты захочешь развода, то сообщи мне об этом сама, а не через адвоката.

— Я не собираюсь разводиться. Это очень дорого и не респектабельно. Но я не буду мешать твоей свободе. И давай договоримся, сколько я трачу в месяц на себя.

— Кажется, это есть в брачном контракте.

— Ну ты же понимаешь… Есть еще и другая бухгалтерия.

— Как скажешь, дорогая. Меня все устраивает. А ты планируешь ребенка?

— Пока нет. Может, подождать лет пять?

— Как хочешь. Мне это вообще не нужно.

— Когда будет нужно, скажи.

— Итак, свобода?

— Свобода!

Больше они не занимались сексом и не надоедали друг другу ненужной информацией о своей жизни. Как бы сказал какой-нибудь тинейджер — не грузили друг друга и не напрягали. Прошел год, за ним другой. Роджер не светился в скандальной хронике, а Дорис с удовольствием тратила деньги, ходила и летала на премьеры, иногда занималась благотворительностью и прекрасно себя чувствовала. Единственное, что ее утомляло, это ежемесячные обеды с двумя парами родителей, а еще еженедельные разговоры с мамой на одни и те же темы: «Как ты живешь с мужем?» и «Когда у вас будет ребенок?». Но Дорис научилась отключаться от источников раздражения и отработала неуязвимые фразы на все возможные вопросы. Но иногда она начинала тосковать. Ей не хотелось вставать по утрам. Вот как сейчас. А хотелось натянуть подушку на голову и заплакать. Потом встать и выпрыгнуть из окна — желательно в озеро, пойти на дно и там остаться. Она уже приготовилась зарыдать, но потом решила, что есть еще один способ отвлечься от подступающей депрессии. Дорис была начитанная девушка и знала, что ее сегодняшнее настроение, скорее всего, называется именно так. Поеду в салон, решила она. Перекрашу волосы. Сделаю себе французский маникюр, педикюр, массаж и маску на лицо. Потом макияж и позвоню Кэт. Мы вместе позавтракаем. Потом… Потом что-нибудь придумаю. Ах, вечером у нас выход в свет на какой-то ужин. Замечательно, день пройдет не зря.

Она встала с постели. Позвонила горничной и попросила организовать ей визит в салон «Королева красоты». Это был не самый дорогой салон, но там была удобная парковка и приятный мужской персонал. А рядом была огромная плаза с бесчисленным множеством магазинов и кафе.

Когда Дорис вошла в зал, к ней бросились два молодых человека — белокурый Пол и смуглый Рой.

— С чего вы хотите начать? — спросили они почти хором.

— С маникюра. Я по дороге сломала ноготь. Хлопнула дверцей машины и сломала. Ужасно неудобно. А потом я подумаю.