Сборник
Шрифт:
— О, да! Я смотрел как он, Джемми, Ол и Стинкер забывают стойки. Я люблю смотреть на них. Они становятся вокруг со своими большими тяжелыми молотами и каждый легонько стукает — плип-плип-плип — а затем каждый замахивается молотом прямо над головой и ударяет со всей силы блэп-блэп-блэп! — так быстро! И эта стойка, она просто тает в земле!
Он замолчал, его глаза сияли, он слышал и видел пулеметный ритм команды молотобойцев во всех подробностях своего кинематографического мозга.
— Да, дорогой, — сказала Зина терпеливо. — А что ты сказал Хадди?
— Я захотел потрогать верхушку стойки внутри железного кольца, там где все расщепляется.
— Больше никто не слышал?
— Нет. Они начинали следующую стойку.
— Ну так вот, Горти. Хадди должен был уйти, потому что ты сказал это ему.
— Но — но он подумал, что это просто шутка! Он просто засмеялся… что я сделал, Зи?
— Горти, милый, я говорила тебе, что ты не должен никогда никому говорить малейшее, крошечное слово о своей руке, или о том, что что-то растет обратно, после того, как его отрезают, или вообще что-нибудь подобное. Ты должен носить перчатку на своей левой руке днем и ночью, никогда ничего не делать…»
— …моими тремя новыми пальцами?
Она закрыла ладонью его рот.
— Никогда не говори об этом, — прошипела она, — никому кроме меня. Никто не должен знать. Вот. — Она встала и бросила яркий платок ему на колени. — Сохрани это. Посмотри на него и подумай об этом и оставь меня на какое-то время, Хадди был — я… я не могу относиться к тебе хорошо какое-то время, Горти. Извини.
Она отвернулась от него и вышла, а он остался, ему было больно и очень стыдно. И когда, очень поздно той ночью, она пришла к нему в постель и обняла его своими теплыми маленькими руками и сказала ему, что все хорошо, ему больше не нужно было плакать, он был так счастлив, что у него просто не было слов. Он зарылся лицом в ее плечо и дрожал, и он пообещал искренне пообещал, себе, а не ей, что он всегда, всегда будет делать так, как она сказала. Они больше никогда не говорили о Хадди.
Зрительные впечатления и запахи были сокровищем; он хранил как сокровище книги, которые они читали вместе — фантазии, также как «Червяк Ауроборус» и «Меч в камне» и «Ветер в ивах», странные, загадочные, глубоко человечные книги, каждая единственная в своем роде, такие как «Зеленые усадьбы», «Марсианские хроники» Брэдбери, «Война с саламандрами» Чапека и «Путешествие дилетанта».
Музыка была сокровищем — смеющаяся музыка, такая как полька из «Золотого Острова» и какофонические изыски Спайка Джонса и Реда Ингалса; глубокий романтизм Кросби, поющего «Адесте Фиделес» или «Жаворонка» как если бы каждое из этих произведений было его любимым, и ажурная звонкость Чайковского; и архитекторы, Франк, строящий из перьев, цветов и веры, Бах — из агата и хрома.
Но больше всего Горти ценил полусонные разговоры в темноте, иногда на затихшей ярмарочной площади после выступлений, иногда трясясь по залитой лунным светом дороге.
— Горти…
Она была единственным человеком, который звал его Горти. Никто не слышал,
— Ммм?
— Ты не спишь?
— Думаю…
— Думаешь о своем детстве, дорогой?
— Откуда ты знаешь? Эй — не подшучивай надо мной Зи.
— О, извини, дорогой.
Горти сказал в темноту:
— Кей была единственным человеком, который сказал мне что-то хорошее, Зи. Единственным. Не только в тот вечер, когда я убежал. Иногда в школе она просто улыбалась, и все. Я — я ждал этого. Ты смеешься надо мной.
— Нет, Малышка, нет. Ты такой милый.
— Ну, — сказал он защищаясь, — иногда мне нравится о ней думать.
Он действительно думал о Кей Хэллоувелл, и часто; потому что это была третья вещь, свет и тень. Тенью был Арманд Блуэтт. Он не мог думать о Кей не думая о Арманде, хотя и пытался. Но иногда холодные влажные глаза оборванной дворняжки на какой-нибудь ферме, или четкий, объявляющий о его прибытии звук ключа в замке, приводили Арманда прямо к нему в комнату. Зина знала об этом, вот почему она всегда смеялась над ним, когда он упоминал о Кей…
Он узнал так много во время этих полусонных разговоров. О Людоеде, например.
— А как он вообще попал в карнавал, Зи?
— Я точно не знаю. Иногда я думаю, что он ненавидит карнавал. Похоже, что он презирает людей, которые сюда приходят, и я думаю, что он в этом бизнесе главным образом потому, что это единственный способ для него держать своих…
Она замолчала.
— Что, Зи?
Она молчала пока он не повторил вопрос.
— У него есть некоторые люди, о которых он — много думает, объяснила она наконец. — Солум, Гоголь, Мальчик Рыба, Маленький Пенни был одним из них. Маленький Пенни был дурачком, который выпил щелок. Несколько других. И некоторые животные. Двуногий кот, и Циклопы. Он — любит бывать возле них. Некоторые из них были у него до того, как он попал в шоу-бизнес. Но должно быть это дорого обходилось. А так он может делать на них деньги.
— А почему они особенно ему нравятся?
Она беспокойно заворочалась.
— Потому что он такой-же как они, — выдохнула она. А затем: — Горти никогда не показывай ему свою руку!
Однажды ночью в Висконсине что-то разбудило Горти.
ИДИ СЮДА.
Это был не звук. Это не было словами. Это был зов. В нем было что-то жестокое. Горти лежал неподвижно.
Горти сел. Он слышал, как в степи шумит ветер и звенят цикады.
ИДИ!
На этот раз это было по-другому. В нем была сверкающая вспышка злости. Она была подконтрольная и директивна, и в ней был оттенок удовольствия Арманда Блуэтта, когда он ловил мальчика за чем-то явно недозволенным. Горти вскочил с постели и стоял, хватая воздух.
— Горти? Горти — что с тобой?
Зина, голая, выскользнула из смутной белизны своих простыней, как сон о морском котике в пене прибоя, и подошла к нему.
— Я должен — идти, — сказал он с трудом.
— Что это? — прошептала она взволнованно. — Похоже на голос внутри тебя?
Он кивнул. Яростная команда ударила его снова и у него исказилось лицо.
— Не ходи, — прошептала Зина. — Ты слышишь меня, Горти? Не смей двигаться. — Она завернулась в халат. — Ложись обратно в постель. Держись; чтобы ты не делал, не выходи из этого трейлера. Э-это прекратится. Я обещаю тебе, что это скоро прекратиться. — Она прижала его спину к койке. — Не иди, что бы ни случилось.
Гражданская война 1918-1921 гг. — урок для XXI века
Научно-образовательная:
политика
рейтинг книги
Вечный. Книга I
1. Вечный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
рейтинг книги
На переломе. Философские дискуссии 20-х годов
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги
Последнее королевство
1. Саксонские хроники
Приключения:
исторические приключения
рейтинг книги
Когда отступать некуда, дерутся насмерть
Детективы:
прочие детективы
рейтинг книги
Дважды одаренный
1. Дважды одаренный
Фантастика:
альтернативная история
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
попаданцы
рейтинг книги
Изобретение империи: языки и практики
Научно-образовательная:
обществознание
рейтинг книги
Звезды: их рождение, жизнь и смерть
Научно-образовательная:
физика
астрономия и космос
рейтинг книги
Орден Багровой бури. Книга 1
1. Орден Багровой бури
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
рейтинг книги
Жизнь моря
Детские:
детская образовательная литература
рейтинг книги
Том 4. Фома Гордеев. Очерки, рассказы 1899-1900
4. Собрание сочинений в тридцати томах
Проза:
русская классическая проза
рейтинг книги
Ермолов
1373. Жизнь замечательных людей
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
На границе империй. Том 4
4. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
рейтинг книги
Тайные силы в истории России
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги