Сборник рассказов

Куликова Татьяна Владиславовна родилась в солнечной Калмыкии в 1971 году. Писать начала в 2013 году по воле Судьбы. Автор 6 сборников стихов, автор сборника песен, автор сборника рассказов. Член Союза Писателей России, член Союза Писателей Калмыкии.

Когда печали осаждают,Когда не

видишь ты пути,Когда нет счастья, лишь страданья,Ты в церковь белую зайди.Пусть небольшая, но святаяИ слышен звон колоколов,Со стен же смотрят с состраданьемПяток намоленных икон:Матрона, Николай Угодник,Иисус Христос и Мать его.Будь царь ты или просто дворник,Здесь не обидят никого.Встань перед ними на колени,Свечу церковную зажги,С особым трепетом, с волненьемТы о печалях расскажи.Вполголоса твердя молитву,Вглядись в святые образа,И на душе вдруг станет легче,Тебя услышат небеса.Домой пойдёшь ты вдохновлённыйИ со спокойною душой,С благословением ГосподнимРешится всё само собой.А утром ранним в воскресенье,Услышав звон колоколов,Приди ты в церковь с подношеньем,Свечу поставь среди икон.

Колокольный звон разливался по всей округе, возвещая о радости Христова Воскрешения. Это самый главный, самый радостный праздник православных христиан. Небольшая церквушка в селе была начисто выбелена и украшена веточками вербы и живыми цветами, будто привезёнными из Райского сада. Деревянные полы начищены до блеска, купель и бронзовые подсвечники соревновались между собой таинственным мерцанием. Зажжённые свечи, лампадки, запах ладана и свежеиспечённых куличей – всё это придавало таинственности и вызывало неописуемое блаженство в душе. На стенах висели намоленные старинные иконы и смотрели на верующих проникновенным взглядом. Что было в их взгляде? Кто-то видел радость, кто-то – сострадание, а кого-то строгий взгляд с образов пронизывал до костей и, казалось, считывал самые тёмные мысли, заставляя выбросить их из головы. И стар и млад тянулись вереницей в эту неказистую церквушку, дабы сделать свои нехитрые подношения Иисусу.

Нужно отметить, что эта церковь была самым таинственным и самым волшебным местом в округе. Даже человек с тяжестью на сердце, помолившись, выходил окрылённым.

– Будто сам Господь поцеловал… – говорили посетители.

Вот и сейчас, в праздник Светлой Пасхи, сюда съехалось много народу с близлежащих поселений.

Приглушённый гул верующих то и дело прерывал громкий голос батюшки Иоанна:

– Ну, кто ещё не исповедался? – он нарочно хмурил свои косматые брови, дабы придать строгости взгляду. На самом же деле это был добрейшей души человек. Огромного роста, с густой чёрной бородой и ласковым взглядом. Этакий типично русский богатырь. Помимо исповеди и проповеди батюшка подолгу мог разговаривать с прихожанами на различные житейские темы, давал мудрые советы, а малышей при разговоре ласково гладил по голове своими огромными ручищами. Он был приезжим и прибыл по назначению владыки после смерти местного священнослужителя. Несмотря на то что Иоанн считался человеком городским, он с радостью переехал в деревеньку – «на землю», как говорят в народе. Копался в огороде, кормил птицу, топил печь. Здесь, по благословению его святейшества, и женился на сельской девушке Любушке – так ласково называл он свою жену. Любушка была ладной

женщиной: очень красивая, с толстой длинной косой до пояса и пышными формами – не женщина, а кровь с молоком. Мастерица на все руки: и избу выбелит, и каравай испечёт, и одежду починит, и умудрялась мужу своему подсобить в церкви. В браке они уже прожили три года. Всё бы хорошо, но вот детишек Бог не дал.

– На всё воля Божья – говорил с улыбкой Иоанн, хотя в глубине души очень сильно переживал из-за этого.

Прихожане очень полюбили Иоанна. Он стал для них другом и наставником. Перед праздником, в чистый четверг, в церковь пришли деревенские женщины.

– Командуй, Любаша! Кому что делать нужно?

Вооружившись тряпками и вёдрами, они дружно мыли полы, чистили подсвечники, украшали, а на следующий день напекли такое количество куличей, что боялись остаться с ними на целый год. И зря боялись. Куличи получились воздушные, мягкие, сладенькие. Прихожане с большой радостью разбирали их, не жалея денег. К вечеру всё было распродано.

– Батюшка Иоанн, а куличи всегда такие вкусные? – спросил Серёжка, запихивая себе в рот большой кусок.

– А это, Серёжка, от человека зависит, – отвечал батюшка. – Коли добрый он и душой и помыслами чист, значит, и куличи получатся добрыми.

– Значит, у нас в деревне все такие чистые? – не унимался Серёжка.

– У нас в селе – все, – улыбнулся Иоанн.

– А я? Я же не живу здесь у бабушки. Меня только летом на все каникулы привезут.

– А ты исповедался? Причастился? – Батюшка игриво нахмурил брови.

– Да! Да! Конечно! – скороговоркой выпалил Серёжка.

– Ну, будет, будет. Ты тоже у нас с чистой душой, как ангелочек. Всегда живи по законам Божьим, и будет у тебя в жизни всё хорошо. Ты не забыл заповеди?

– Нет! Всё помню! Мы с бабушкой только вчера повторяли.

– Хорошо, так и надо. – Иоанн ласково погладил Серёжку по голове. – Хороший ты человечек. Добрый, и душа у тебя светлая.

Серёжка – мальчуган восьми лет, жил с родителями в Санкт-Петербурге и каждое лето приезжал к бабушке Марфе Васильевне. Большую часть времени он проводил у батюшки Иоанна, помогал ему как мог, а вечерами, с позволения бабули, подолгу засиживался у Иоанна, слушая нескончаемые увлекательные истории. Любаша угощала маленького гостя своими фирменными пирогами и поила парным молоком.

Они сидели на веранде, построенной Иоанном возле церквушки. Серёжка отрезал себе ещё один кусок кулича и с удовольствием стал жевать его, запивая молоком, которое принесла Любушка.

– Батюшка, – спросил Сергей, – а вот когда бабуля просит меня картошку с ней сажать, я помогаю – это послушание? А могу я отказаться, если мне это не нравится?

– Дело в том, что это жизненная необходимость. Хоть тебе и не нравилось это дело, но кто иначе будет этим заниматься? Кто-то должен помочь Марфе Васильевне! Есть чувство хотения и есть чувство долга, и не всегда они совпадают. Поэтому послушание – оно может делаться по любви к делу, а может делаться по чувству долга.

Сергей понимающе махнул головой и вздохнул:

– Значит, нужно сажать.

– Вот ты где, озорник! – на пороге веранды показалась бабушка Сергея Марфа Васильевна. – Ты только батюшку от важных дел отрываешь. Вы уж не серчайте на моего внука, – обратилась она к Иоанну.

– Хороший человек растёт у вас, Марфа Васильевна. Светлый, – тот довольно улыбался в бороду.

– Серёнь, домой пора. Родители уже заждались.

– Я ещё в колокола не звонил – вспомнил Серёжка. – Я щас! Я скоро! Можно? – он с надеждой посмотрел на бабушку, потом на Иоанна.

– Нужно, – улыбнулся священник.

Иоанн и бабушка стояли и смотрели, как мальчишка карабкается по лестнице на звонницу, где находятся колокола, пытаясь позвонить и при этом как можно правильнее подобрать ритм. Рыжая макушка мальчугана светилась на солнце и, казалось, качалась в ритм колоколов.

– Скучаете без своего помощника, Марфа Васильевна?

– Конечно, скучаю. Он же у меня один-единственный. Думали, уже совсем внуков не дождёмся, да Бог милостив, послал моей Машеньке сыночка. А ей-то было почти сорок. Да какой славненький получился: и добрый, и помощник хороший. Весь в деда, Иван Филипыча моего. Царство ему небесное, – вздохнула Марфа Васильевна и перекрестилась. – Жаль только, что дед не дожил… Ну, полноте. Серёня! – позвала она внука. – Идти нам надобно, батюшка.