Сбиться с пути
Шрифт:
Машина неслась навстречу занимающемуся рассвету.
— Где мы? — Дженни села и заморгала глазами, ослепленная яркими лучами солнца. Она повернула голову к одному плечу, потом к другому, разминая шею.
— Дома. Почти. Я подумал, что ты, должно быть, голодна. Я просто изнемогаю от голода.
Сквозь открытое ветровое стекло она увидела, что они остановились у того же мотеля в Ла-Боте, куда Кейдж привозил ее в прошлый раз. Он припарковался напротив кафе.
— Я не могу выйти на улицу в таком виде! — вскричала она.
— Чепуха.
Открыв дверцу, он выбрался наружу и, остановившись ненадолго, чтобы как следует потянуться, обогнул машину, подойдя со стороны пассажирского места, где сидела Дженни. Она пыталась безуспешно расправить складки одежды и сделать что-то с прической.
— Я выгляжу просто ужасно, — обеспокоенно заметила Дженни, когда Кейдж, протянув руку, помог выбраться ей из машины. Она повисла на нем, вцепившись в его руку. — О, мои ноги еще не проснулись. Тебе придется обнять меня.
— Я вовсе не возражаю против этого. Как ты знаешь, я уже воспользовался этой возможностью, пока ты спала.
— Звучит так, будто ты что-то натворил. — Она старалась выглядеть сердито, но в ее глазах сияли искорки.
— Ага, что же это? — Какая-то вещь привлекла его внимание, блеснув в ярком утреннем свете. Он заглянул под сиденье и вытащил так и не открытую бутылку шампанского. — Знаешь что? Мы забыли поднять бокалы за их свадьбу!
Дженни причмокнула и вырвала у него из рук бутылку:
— Прекрасно, мы выпьем шампанское после завтрака.
— О-го-го! Да я вырастил монстра. Такую девицу будет недешево содержать. Следовало приучить тебя к пиву.
Очумевшие и уставшие, они направились к кафе. Однако только Кейдж потянулся к ручке двери, как другая чета отворила ее с противоположной стороны.
Боб и Сара Хендрен.
У них была традиция ходить куда-нибудь на завтрак по субботам. С тех пор как их мальчишки достаточно выросли, чтобы самим о себе заботиться, Хендрены наслаждались этими двумя часами одиночества каждый выходной день. Пасторская служба Боба не позволяла им уделять много времени друг другу, так что они воспринимали эти субботние прогулки как праздник и всю неделю решали, куда пойти в следующий раз, выбирая разные рестораны.
Пара замерла на месте, заметив состояние одежды Дженни и дневную щетину Кейджа. Неловкие попытки Дженни поправить прическу лишь привлекли их дополнительное внимание к ее беспорядку. Губы ее покраснели и слегка припухли от бесконечных, страстных поцелуев прошлой ночи. Тушь размазалась во время сна. И если бы пастор с супругой посмотрели на них пристальнее, они бы заметили следы ее туши на брюках Кейджа.
Однако их внимание было сконцентрировано главным образом на Дженни, которая претерпела столь разительные изменения с тех пор, как они в последний раз ее видели, и которая неосознанно прижимала бутылку шампанского к своей груди.
— Мама, папа, привет! — первым нарушил тишину Кейдж. Он мог бы убрать руку, обнимающую Дженни за талию, чтобы смягчить неуклюжесть момента, однако боялся, что она будет не в состоянии без поддержки стоять на ногах. Она буквально висела у него на руке, опершись
— Доброе утро, — ответил Боб, с очевидной невежливостью.
Сара ничего не сказала, продолжая рассматривать Дженни. Они так и не виделись ни разу с тех пор, как Дженни покинула их дом, после того как Сара обвинила ее в совращении Хола. Каменное выражение, появившееся на лице Сары, свидетельствовало о том, что теперь она полностью удостоверилась в правдивости своих обвинений.
— Сара, Боб, — умоляюще залепетала Дженни, — это совсем не то, что вы подумали… Мы… Кейдж и я отвозили… отвозили…
Кейдж продолжил, когда она умолкла, не в силах подобрать ни слова:
— Мы отвезли двоих наших друзей в Эль-Пасо прошлой ночью, чтобы они поженились. Мы совершили долгое путешествие и, не останавливаясь, вернулись обратно. — Он пытался подчеркнуть, что они вовсе не провели ночь вместе, хотя и начинал подумывать, что лучше бы так и случилось. По крайней мере, Сара и Боб ни о чем не узнали бы, и удалось бы избежать этой сцены, которая, как он инстинктивно чувствовал, становилась все более отвратительной.
Дженни нервно и боязливо улыбалась, будто кто-то арестовал ее за ужасное преступление и она не может осознать, шутка это или нет.
— Шампанское предназначалось для свадьбы. Мы совсем о нем забыли. Видите? Оно даже не открыто. А сейчас мы дурачились и…
— Ты вовсе не обязана им ничего объяснять, — с раздражением одернул ее Кейдж.
Он не был сердит на нее. Кейдж понимал, что она потрясена, и сделал бы все, чтобы избавить ее от этого. Его приводили в ярость его родители, которые оказались столь пристрастны и скоры на ложные выводы. Он не мог обвинять их в том, что они думали о нем лишь самое плохое, но неужели у них не возникло ни малейших сомнений относительно Дженни?
— Ты была нам как дочь, — дрожащим голосом проговорила Сара. Слезы показались у нее на глазах. Она сморгнула их и крепче поджала губы.
— И я по-прежнему ею являюсь, — чуть слышно произнесла Дженни с глубокой искренностью. — Я хочу ею быть. Я люблю вас обоих и очень по вам соскучилась.
— Соскучилась по нам? — Строгий тон Сары отметал даже саму возможность подобного. — Мы слышали о твоей новой квартире. Ты даже не побеспокоилась сообщить нам свой адрес, не говоря уже о том, чтобы навестить нас.
— Потому что я не думала, что вы захотите меня увидеть.
— Ты забыла нас так же быстро, как ты забыла Хола, — обвинила ее Сара.
— Я никогда не забуду Хола. Как я могу это сделать? Я любила его. И я ношу его ребенка.
Это мягкое напоминание вызвало поток слез из глаз Сары, и она разрыдалась, уткнувшись в руку Боба.
— Она была очень расстроена, — заметил тот мягко. — Она ужасно по тебе скучала, Дженни. Я понимаю, что мы не очень хорошо восприняли известие о твоем ребенке, но у нас было время, чтобы подумать. Мы хотим быть частью его жизни. Даже сегодня утром мы говорили о том, что сохранить семью — это наша христианская обязанность. Я не смогу служить примером другим, если мы не примиримся между собой.