Саша
Шрифт:
Черт, у нее было красивое тело. Одна из тех неподвластных времени фигур в форме песочных часов, которые соблазняли без усилий. Я наблюдал, как ее круглая попка наклонилась, когда она натягивала брюки, затем быстро надела рубашку. За ней последовали ботинки. Ее волосы были собраны в низкий хвост, я предположил, чтобы ей не приходилось беспокоиться об этом в мотоциклетном шлеме.
Мои глаза сузились, когда я посмотрела на Бранку. — В чем дело?
Ее лицо было бледным, и призраки смотрели на меня в ответ этими бурными
Рука Бранки убрала прядь волос с лица, когда она сердито посмотрела на меня.
“ Меня похитили. Я поднял бровь в безмолвном ‘Так’, что, казалось, разозлило ее еще больше. — Предполагается, что я женат и уезжаю в свадебное путешествие, но я застрял здесь с тобой, и меня тащат неизвестно куда.
Я заметил легкую дрожь в ее руке, когда она пыталась откинуть назад непослушную прядь волос. Что-то ее расстроило.
Мои глаза блуждали по ее наряду. Джинсы. Белая футболка. Красная кожаная куртка. Черные ботинки. Она хорошо выглядела. Как девчонка-байкер. Моя цыпочка.
“Если это поможет, думай об этом как о нашем медовом месяце”, - сказал я, надеясь успокоить ее.
Я потерпел неудачу.
— Я хочу убить тебя, — прошипела она.
“ Ты просишь у меня нож, чтобы убить меня? — Холодно спросил я. Если бы она хотела убить меня, возможно, я бы позволил ей. После того, как она призналась, что хочет мой член так же сильно, как я хотел ее киску. Мы вдвоем имели смысл — как небо и облака. Океаны и пляжи.
Она вызывающе вздернула подбородок. — Ты собираешься отдать его мне?
Мой гребаный мозг забыл о ноже и сразу же перешел к хреновому значению. Мой член взял верх, и в моем мозгу промелькнули образы, как я отдаю его ей, пока она лежит задницей вверх, головой вниз на моей кровати, умоляя меня трахнуть ее сильнее и быстрее.
Блядь.
— Иди сюда, — приказал я.
Ее ноги повиновались прежде, чем она осознала это, и она остановилась с недоверчивым взглядом. Протянув руку, я взял ее за руку и притянул к себе между своих раздвинутых колен. Я обнял ее, уткнувшись лицом в ее живот.
Черт, я хотел ее. Так чертовски сильно. Всю ее. Я хотел насладиться ею, засунуть свой язык в ее киску и целовать ее с такой яростью, которая потрясла бы нас обоих и заставила бы хватать ртом воздух.
— Расскажи мне, что тебя расстроило, котенок.
Все, чего я хотел, — это сделать ее счастливой. Чтобы она растаяла в моих объятиях. Видеть ее улыбку.
Ее губы сжались, верный признак того, что она мне не скажет. Мои руки обхватили ее и сжали зад.
“ Мне нужно перегнуть тебя через колено и отшлепать? Я мягко пригрозил. Дрожь пробежала по ее телу, и я наблюдал за ее лицом в поисках каких-либо признаков страха. Замешательство.
Она смотрела на меня, позволяя мне утонуть в грозовых дождевых облаках. Я прижался губами к ее животу. Даже сквозь одежду я чувствовал ее нежную кожу. Я глубоко вдохнул ее аромат, позволяя ему окутать меня. Она запустила пальцы в мои волосы, сжимая пряди.
Я просунул руку между ее бедер. Даже сквозь джинсы ее жар обжигал. Я задрал ее рубашку, ожидая, что она остановит меня. Она этого не сделала. Мой рот прижался к ее мягкому животу, и ее тихий стон заполнил пространство. Зарычав, я прикусил ее нежную кожу. Меня бесило, что я так сильно желал ее.
Я расстегнул верхнюю пуговицу ее джинсов, затем скользнул губами ниже. Я спустил ее джинсы ниже, проводя языком все ниже и ниже, пока не оказался на дюйм выше ее холмика. Именно тогда я почувствовал это. Шрам.
Ее кожа была безупречна, за исключением этого маленького шрама.
“ Кто это сделал? Я зарычал, поднимая голову. Заметная дрожь прокатилась по ее телу.
Она не ответила. Просто смотрела на меня своими серыми глазами. Мне казалось, что я стою в поле под грозовым небом и меня омывает летний дождь.
“Я выясню”, - поклялся я. “Я заставлю их заплатить”.
Она сглотнула. “ Он единственный, кто остался, ” прошептала она. — Отец умер.
“ Я убью его, ” пообещала я мрачным голосом. — Точно так же, как я застрелила твоего отца.
На ее лице промелькнуло удивление, но никакого сожаления. Никакого страха.
“Я хочу убить его”. Это был мой котенок. Моя тигрица. Бранка и Миа могли бы походить друг на друга физически, если бы у них было доброе сердце. Но на этом их сходство заканчивалось. Бранка была чертовски сильной. Жизнерадостной.
Я хотел, чтобы она видела себя такой, какой видел ее я. Я хотел, чтобы она владела всем этим. Хорошим. Плохим. Уродливым. Потому что это сделало ее той, кем она была.
“Какая ты на самом деле?” Я тихо спросил ее. Она прерывисто вздохнула, и ее глаза вспыхнули огнем, который я привык видеть в ее взгляде. Я с вызовом приподнял брови, пронзая ее взглядом. “Ты играешь разъяренную заключенную, послушную сестру. Соблазнительную убийцу. Какая ты на самом деле?”
У нее вырвался сдавленный вздох. “ Как— ” Она сглотнула. — Что…
Я сардонически вздохнул.
“Бранка, я мастер прятаться. Моя мать винила меня в том, что отец ее не любил”, - сказал я ей. Я мог бы рассказать ей всю историю, но не думал, что она была готова. “Она назвала меня непривлекательным”. Бум-бум. Бум-бум. Я слышал, как бьется ее сердце. “Поэтому я сделала себя привлекательной”.
Прошло мгновение, и ее тихий смешок завибрировал между нами. Мне понравился звук ее мягкого смеха.
“Похоже, твоя мать немного заблуждается”, - заметила она. “Но мне нравится твое решение”.