Саркофаг
Шрифт:
Волнистые волосы девушки ниспадали на плечи, пушистые ресницы томно прикрывали глаза. Э-эх…
– Надька, запевай-ка нашу!
Брюнетка улыбнулась:
– Да ведь только что ее пели!
– Все равно! Давай, Надюха!
– Ну ладно…
По рюмочке, по маленькой, Налей, налей, налей! По рюмочке, по маленькой, Чем поят лошадей…Хорошо ехали! Славно.
– Рустам, танцы сегодня устроим?
Это обращались к тому, к чернявому.
– Ну правда, Рустамчик, суббота же!
Ага, вот оно что. Суббота.
– Будут вам танцы, – покосившись на Надю, ухмыльнулся чернявый. – Но только – после комсомольского собрания.
– Ну, Руста-ам, может, мы собрание потом, в институте уже, проведем?
– Потом? Да вы что, с ума все посходили? – Рустам явно разволновался. – Историки и физики уже давно все провели, один наш геофак в отстающих! А кому на бюро отвечать? Мне, как комсоргу курса!
Ага, вот ты, гад, кто – комсорг курса.
Тихомиров почему-то почувствовал неприязнь к этому самоуверенному типу. Может быть, оттого, что тот казался слишком прилизанным и правильным, хотя, вот, вино на поле с ребятами пил, разливал даже, а скорее всего, потому, что все время косил глаза на брюнеточку Надю. Что девушке – уж в этом-то Максим разбирался – вовсе не нравилось.
Хотя сам по себе комсорг был, конечно, не писаный красавец, но и не урод – так, средний человек, только вот волосы уж слишком прилизанные, зачесанные на косой пробор.
Выбравшись на шоссе, грузовик поехал быстрее и вскоре остановился перед какими-то дощатыми бараками, похоже, в них-то студенты и жили. А невдалеке под навесом аппетитно дымила полевая кухня. Выбираясь из кузова, Макс сглотнул набежавшую слюну – вот уж поистине танталовы муки!
Весело переговариваясь, студенты отправились по баракам, а кое-кто – сразу к умывальникам, повешенным в ряд здесь же, тоже под навесом, к которому был приколочен кумачовый лозунг «XXV съезду КПСС – достойную встречу!»
Немного постояв, Тихомиров быстро сориентировался и направился к бараку девчонок. Интересно, у кого тут гербарии? Наверняка у самых заучек! Вот, верно, у той очкастой… А ну-ка…
Кроме девушки в черных роговых очках, в комнате еще жили ее соседки, но все, быстро переодевшись, ушли на обед в столовую, чем тотчас же и воспользовался Максим, торопливо перелопатив все тумбочки. И, как оказалось, зря! Ничего, даже отдаленно напоминающего гербарий, он, к своему несказанному огорчению, не обнаружил. В задумчивости молодой человек уселся на чью-то аккуратно заправленную койку, невидяще глядя на прикнопленные к стенке фотографии артистов, вырезанные из журнала «Советский экран». Смоктуновский, Олялин, Олег Видов… Секс-символы.
Черт! Что ж с цветочками-то?
А вот что!
Углядев валявшиеся на столе карандаш и блокнот,
И довольно уселся на койку – теперь оставалось только ждать.
Минут через двадцать в комнату, смеясь, вернулись девчонки, кое-кто на ходу стягивал свитер, рабочую рубашку…
Ох… Максим деликатно отвернулся.
– Ой, девочки! Вы объявление видели?
Ага! Ну наконец-то, узрели!
– Гербарии сдавать? Ха! Я-то давно сдала, еще в августе.
– И я, девчонки!
– И я…
– Это такие, как Курдюкова… у них-то еще и конь не валялся!
– Да, надо предупредить Надюху…
– А успеет собрать-то?
– Успеет. Она какие-то цветки на той неделе засушивала.
Так-так… Надюха Курдюкова, значит? А не та ли это Надюха, что…
Мысли Максима прервало шумное появление парней – двух волосатиков-хиппи, похожих друг на друга, словно близнецы-братья. И оба в одинаковых кримпленовых брюках-клеш. Уже переоделись к танцам! А как же комсомольское собрание? Неужели с такими прическами пустят?
– Ну что, девчонки, собираетесь? – Один из парней многозначительно подмигнул и ухмыльнулся.
Второй прищелкнул пальцами:
– Надо бы того… скинуться. В местный магазин «Фурминт» завезли, венгерский! Так что, девушки, само собой – две бутылки с нас, на угощение, ну а остальное – как хотите. Мы с Виталькой и подумали: зайдем, спросим, вдруг брать будете?
– Не, не будем, – резко отмахнулась очкастая. – Нечего тут пьянствовать.
– Ну как хотите. – Парни пожали плечами и уже собирались уйти, как вдруг их догнала одна их девчонок – рыженькая такая хохотушка в черной юбке-колоколе:
– Ребята! Мы-то не будем… а вы бы к Курдюковой в комнату заглянули, мало ли…
– Точно! Если самой Надюхе и не надо, так ее соседки… Идем, Виталик!
И Тихомиров тоже выскользнул вслед за ребятами, прошел, как путный человек, в дверь, хотя легко мог и сквозь стену.
Курдюкова, оказывается, жила в соседнем бараке… хотя нет – парни просто остановились напротив входа, переглянулись…
– Ну что, к Рустаму заглянем? – почему-то шепотом спросил приятеля Виталик.
– Заглянем… Думаешь, он привез уже?
– Да привез! Сам шепнул, чтоб зашли.
– Может, попозже заглянуть?
– Зачем же попозже? Сейчас как раз очень даже удобно, в комнате у него наверняка никого нет.
Студенты еще немного потоптались, зачем-то оглянулись по сторонам и быстренько вошли в барак. А за ними – так же спешно – и Макс. Не очень-то хотелось самому искать Надю Курдюкову с ее гербарием. Пройдя по длинному полутемному коридору, патлатые студенты остановились напротив дальней двери и постучали.
– Ну? – Дверь открыл сам комсорг – уже в белой рубашке и при галстуке. – А, это вы… Чего пожаловали?