Чтение онлайн

Пломбир притормозила и направила грузовик в ворота станции.

— Они же догонят нас.

В зеркале уже маячил пока еще казавшийся крошечным красный пикап.

— Надеюсь, — с усмешкой сказала Пломбир.

Мы медленно прокатили по пустой парковке.

Сзади донеслись предупреждающие выстрелы.

Стейси — вести прицельную стрельбу с такого расстояния бесполезно, поэтому он наверняка палил в воздух.

— Ишь как его разобрало! — рассмеялась Пломбир и повела фургон в мутный свет фонарей, где и остановилась.

—

У него вид, как у собаки, скачущей верхом на дохлой лягушке, — сказала Пломбир и, перегнувшись через меня, распахнула дверь со стороны Пирожка.

— Вы отдадите меня обратно? — спросил я с некоторой надеждой, не в силах представить возвращение в «Голубятню» и жизнь на одном сливовом чае.

— Пошли со мной, — Пирожок протянула руку. Я послушно подал свою, ничуть не удивленный, что Пирожок дрожит, как осенний лист на ветру.

— Это не от нервов, — заметила Пломбир. — Тут другое.

Послышался скрежет колес — это Стейси с компаньонами подруливали к парковке. Я последовал за Пирожком в хмурую темень. Ни одной машины вокруг, не считая пикапов, мчавшихся наперехват. Сейчас мы были как на ладони на этой пустынной площадке. Сжав ладонь Пирожка, я снова почувствовал, как меня бросило в дрожь.

— Стейси перестреляет нас, как тыквы на заборе, — пробормотал я.

— Да уж, не сомневайся, голубчик.

Гарцующий на простреленных колесах пикап шел прямо на нас.

— Простите, мадам? — прокричал Стейси, высовываясь из окошка.

— Что такое? — грациозно обернулась Пирожок. Я тут же спрятался ей за спину, в глупой надежде, что меня не заметят. Смех Стейси, больше похожий на ослиный рев, огласил стоянку. Машины подъехали к нам, окружая.

Стейси со своим напарником, рабочим с бензоколонки «Трех Клюк», вышли из машины.

— Привет, — неуверенно махнул я ему рукой, не получив ответа.

Точно собака, облизывающаяся на звук открываемой консервной банки, я чутко уловил перезвон ключей на поясе Стейси, — отчего в глотке пересохло и нос мой хищно сморщился в предвкушении напрасной добычи.

Лицо Стейси было притворно удивленным.

— Мадам. Прошу прощения за беспокойство, — произнес он с почти нескрываемым сарказмом, — но, по-моему, у вас имеется кое-что, принадлежащее мне.

И кивнул на меня.

— Вы имеете в виду — этот мальчик? — спросила Пирожок, не выпуская моей руки, точно мать, которой сообщили, что ее чадо совершило неблаговидный проступок.

Заправщик поднял обрез — палец плотно лежал на спусковом крючке.

— Водитель в машине? Мне надо с ним поговорить, — заявил Стейси тоном директора школы.

— О, да. Думаю, он все еще там. Вроде никуда не выходил, — отозвалась Пирожок.

Стейси обменялся взглядом с партнером, издав короткий железный смешок. Пирожок поддержала его льстивым смехом, и Стейси тут же грозно помрачнел.

— В чем дело? — заговорил он с лицом непроницаемо каменным, не считая челюсти,

которая все еще нервно дергалась от смеха. — Может, вы объясните мне, мисс? Сначала крадут одного из моих мальчиков, я вынужден среди ночи пускаться в погоню, мне простреливают покрышки, а теперь я еще должен стоять здесь и болтать с какой-то восточной гейшей, точно мы выехали на пикник. «Voce е ит maluco е tambem ит sete um!»— гордо произнес Стейси, которому наконец посчастливилось продемонстрировать познания в португальском. Стейси произнес эти слова, смачно щелкнув языком, точно «серийная» злодейка из португальского «мыла».

Я почти гордился им — тем, что Стейси оказался способен на столь саркастический юмор. Наконец-то сработал его португальский, за который было заплачено кровными денежками.

— Сожалею насчет ваших покрышек. Но не вы ли первый открыли стрельбу? — спросила Пирожок.

— Детка, не знаю, кто ты и чья, но теперь ты с потрохами принадлежишь Ле Люпу из «Трех Клюк» и являешься его собственностью. Я не бью женщин и не стреляю в них, а вот Ле Люп не настолько терпим, так что учись хорошим манерам.

Пирожок ответила уступчивым поклоном гейши.

— Ну а теперь перейдем к водиле. — Стейси кивнул своему напарнику, и заправщик подтолкнул нас стволом обреза в направлении фургона, где осталась Пломбир.

Мы шли в полном молчании. Только стук мужских башмаков, да тихий шелест сандалий гейши, да сладкое дыхание ветерка, перебирающего отбросы, да испуганный шорох крыс, прячущихся в мусоре. Сквозь облака не просвечивало ни единой звезды.

Я хотел сказать какие-то слова утешения — ведь Пирожок только что попала из-за меня в рабство, и та же участь ожидала Пломбир. Они пойдут моей тропой.

Я тут же решил — пока тошнота не одолеет меня, буду бороться за Пирожок и Пломбир до последнего. Пожав ладошку Пирожка, я ощутил ответное рукопожатие: я хотел ободрить ее, она же еще крепче сдавила мою ладонь — совсем как мать удерживает за руку падающего ребенка.

Вот мы подошли к фургону — Стейси встал у нас за спиной. Заправщик поднял ствол.

— Стучи, — приказал Стейси.

Пирожок ответила тем же поклоном гейши и постучала.

Молчание. Может быть, Пломбир успела под шумок скрыться?

Стейси властно кивнул. Пирожок постучала еще раз, и снова никакого ответа.

— Дерни дверь, — приказал Стейси.

— Как пожелаете, господин, — откликнулась Пирожок и подчинилась.

Лицо водителя повернулось к нам. Но это оказалась не Пломбир — плечи, расправившие летную куртку, были намного шире!

— Руки вверх и выбрось оружие, — повторил Стейси слова из какого-то полицейского сериала.

— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, при всем желании, — откликнулся знакомый голос. Сердце мое сжалось в дурном предчувствии еще одного розыгрыша со стороны Ле Люпа.