Чтение онлайн

— Так, и зачем ты все-таки… — продолжила она врачебный допрос, — так надругался над собой?

— Потому что хотел больше узнать о себе, — вырвалось у меня.

— Что ты хотел узнать?

У меня не было ответа.

— А? Нет, все-таки придется подержать тебя некоторое время в психушке.

— Постой!

— Что такое? — Она повернула руль вправо, причаливая к обочине.

Я выскочил из машины — меня вывернуло наизнанку — прямо в зеленый мрак плюща, растущего вдоль черной асфальтовой дороги.

Но в желудке уже ничего не было.

— Ну, ты готов? — нетерпеливо позвала она из машины.

Когда

все уже было позади, седовласая фельдшерица, погрозив пальцем, сказала, да так громко, чтобы все слышали в приемной, чтобы я больше такими глупостями не занимался. Она дала нам две оранжевые бутылочки. В одной были таблетки, чтобы швы не загноились, в другой содержалось обезболивающее, снимавшее зуд. Фельдшерица дала мне таблетку из второй бутылочки, а когда мы сели в машину, мама проглотила оттуда еще две.

По пути домой мы не обмолвились ни словом. Кажется, я успел заснуть и продремать часть пути, потому что проснулся в постели под одеялами. Интересно, гадал я, это мама или Джексон перенесли меня сюда. Потерев лоб, я посмотрел, не осталось ли следов помады — вдруг она поцеловала меня на ночь? Помады не было. Наверное, стерлась о подушку.

Рядом лежал розовый плюшевый мишка, подарок Джексона. Маме он подарил такого же, только побольше: он выиграл медведей на аттракционах в парке развлечений. Днем большой медведь сидел у них на кровати, а на ночь его сбрасывали на пол — для него не хватало места.

Они боролись друг с другом.

— Ну, пожалуйста, куколка, — заклинал он.

— Меня тошнит от тебя, — отбрыкивалась она.

— Я очень, очень раскаиваюсь, куколка.

— Отвяжись.

И так далее, в таком духе.

Дотянувшись до подоконника, я достал самый лучший камешек — «ангельскую слезку», которую мне удалось найти в Парке Чудесных Камней.

— Посмотри, что я принес тебе, милая. — Голос его звучал с надрывом, будто он вот-вот расплачется. Я знал, что это бесполезно. Она бросит его — потому что уже пришла к такому решению, и теперь никакая сила на свете и никакие подарки не остановят ее. Сжав камушек в кулаке, я загадал желание — чтобы она забрала меня с собой.

— Пожалуйста, детка, я виноват, прости.

На самом деле тогда, в лесу, я не нашел ни камешка.

— Ты же не можешь просто так — взять и бросить меня! Детка!

Я украл их из сувенирного магазинчика: ведь там продаются лучшие камешки, которые только можно сыскать в тех краях. А потом подбрасывал их и выдавал за находку, чтобы все думали, что я такой молодец и умница.

— Умоляю. — Голос его срывался в слезы.

Я с трудом приподнялся в постели и высунулся в маленькое оконце над моей кроватью.

— Куколка, этого больше никогда не случится!

Я вдыхал гнилостно-сладкий осенний аромат и смотрел, как расстилается по горам желтое вперемешку с красным, словно костер, опаляющий деревья, сгрудившиеся вокруг трейлера.

— Он мне просто голову заморочил — я принял его за тебя, я увидел в нем тебя, понимаешь, ведь он твоя копия, клянусь…

Разжав кулак, я посмотрел, как скатывается с ладони камешек, как выпадает за окно в осеннюю грязь.

— Он меня просто очаровал, он говорил, как ты, и просто невозможно было отличить, куколка…

Я подожду, пока он вырастет, точно

волшебные бобы из сказки про Джека в стране чудес, по которым он потом залез на небо. И я бы залез, как бы не обжигал меня соленый дождь.

— Ты не можешь так поступать со мной, куколка! Так нельзя!

Небо разорвется точно треснувшая шкура, и веревка рассыпется, будто из стекла.

— С ним что-то не то, детка, он не совсем того… не в себе.

И миллионы миллионов ангельских слез будут падать оттуда на землю, затвердевая в каменные крестики.

— Клянусь, куколка, я больше не поддамся!

И будут они ждать сотни лет, пока я вернусь и подберу их.

— Мы уедем, детка, уедем вместе, только ты и я, куда-нибудь в счастливые края.

И я подберу свои слезы, окаменевшие от ужаса утраты.

Уйму времени я проводил в поисках имбирного лимонада «Кэнада Драй». Во многие магазины его просто не завозили. Дело в том, что в «Кэнада Драй» нет яда. Насчет других шипучек я не уверен. Рифленые чипсы «Принглз» тоже без отравы. Но их нужно искать в «Сейфул сторс» [11] или в «Пиггли-Виггли», в остальных же супермаркетах все завалено барахлом так, что трудно разобраться, где что лежит. А если вещи выходят из-под контроля, это каверзы черного угля, и в таком случае я знал, что делать — мама научила меня.

Я наблюдал по сторонам, чтобы предупредить ее сразу же, как все начнется: как только начнут смыкаться стены. Однажды мы даже бросили тележку с продуктами, до половины загруженную «Принглзами» и «Кэнада Драй», у самой кассы. Я дернул ее за полу черного дождевика, стараясь, чтобы жест остался незамеченным для посторонних. Она не обратила внимания на предупреждение. Я посмотрел в ее лицо, спрятанное в тени спутанных, крашенных в черный цвет волос. Глаза с бледно-голубыми белками тревожно рыскали по сторонам, выделяя из толпы подозрительные лица, сейчас ее интересовала главным образом парочка в розовых спортивных костюмах, смеявшаяся впереди в очереди.

Они закупали кучу отравленных продуктов. Масло «Страна Озер», заправка для салата мистера Пола Ньюмана, «Спрайт», «Бургер энд Банс», а также неестественно оранжевая морковь и «читосы». Я старался не смотреть в ту сторону, в отличие от мамы, буравившей их взором. Они могли быть секретными агентами угля, которые пытаются искусить и провести нас. А может, просто невинные жертвы, попавшие под его чары, случайно отравившись, но их розовые униформы наводили на мысль, что перед нами силы зла.

Я снова задергал рукав, пока ее пальцы не исчезли под черной защитой. Плащ купили сегодня, за 15 долларов в магазинчике Армии Спасения, вскоре после того как мы обнаружили, что черный уголь не дремлет. Мы пытались найти черный дождевик и для меня, но моего размера были только желтые и зеленые, усеянные зайцами и черепашками. Она сказала, что, когда я перекрашусь, плащ уже не понадобится.