Сапер
Шрифт:
— Моя вина, — смутился особист. — Себе-то я командировку уже оформил, а вам не стал: документов не было. Пойдемте, конечно.
Ну вот, обрастаю бумажками. И на каждой написано, что это я старший лейтенант Соловьев, а не кто-то другой. Чем больше документов, тем меньше вопросов.
А сейчас пора поторопиться. Общежитие находилось минутах в двадцати ходьбы. Дорогу объяснил Буряков, обещался подойти позже и поднять бокал за молодоженов.
По дороге я перехватил бегущего с круглыми глазами вихрастого паренька лет семнадцати:
—
Мы оба посмотрели в сторону вокзала, там действительно что-то активно дымило.
— Не ссы, сынок, — я слегка встряхнул вихрастого. — Вагон ведь отогнали, наверное? Не сей панику!
— Так точно, товарыш старший лейтенант, — быстро закивал парень.
— Слушай, есть тут у вас ювелиры где-нибудь? — поинтересовался я.
— Багато було, из жидив. Та як вийна почалась, уси розйихалысь. Хоча… Гершнеры моглы залышиться.
— И где они? Адрес знаешь?
— Як нэ знаты, мы з йихним сынком часто лупцювалыся. Вулыця Котовського, жовтый будынок, там побачитэ.
Станция продолжала грохотать от взрывов, поэтом пришлось ускорить шаг. Гершнеров я нашел быстро.
Желтый дом глядел на улицу заколоченными окнами, но побродив по подъезду, на третьем этаже я нашел вывеску над дверью — «Гершнер Исаак Львович». Громко застучал в дверь. Молчанье было мне ответом. Ладно, пришло время кардинальных мер. Я начал лупить ногами в дверь:
— Выбью ведь дверь! — громко закричал я, еще раз стукнув сапогом по двери.
Тишина сменилась шуршанием, кто-то приоткрыл немного дверь и посмотрел в щель:
— Открывайте, я по делу, — прикрикнул я.
Дверь захлопнулась и тут же приоткрылась, загремев перед этим цепочкой. Низенький, носатый еврей близоруко смотрел на меня.
— Молодой человек, зачем так шуметь?
— А зачем таиться? — вопросом на вопрос ответил я.
— Как зачем? Старый Гершнер пережил революцию, мировую войну, конфискации и даже арест. Ученый, знаете ли… Что бывает, когда начинается новая война, представляю себе очень хорошо! Впрочем, чем могу быть полезен? Вы сказали, что по делу…
— Мне нужны обручальные кольца.
— Вэй! Куда мир катится… Взрывы, бомбежки, а молодежи кольца на свадьбу подавай. Нет у меня ничего. Можете зайти и проверить. Все сдал властям в Гохран еще неделю назад.
— А из этого сможете переплавить? — я показал ювелиру два золотых червонца. Тот заинтересовался, взял монеты, взвесил их в руке.
— Да, настоящие царские. Проходите, молодой человек.
Еврей пошаркал по коридору, я пошел следом. Квартира оказалась неожиданно большая, похожая на коммунальную. В одной из комнат была оборудована целая ювелирная мастерская.
— Все соседи разъехались, сыновей забрали в армию, а младшего вместе с женой увезли в эвакуацию. Один тут кукую.
— Что же вы не уехали? — спросил я, усаживаясь на колченогий стул. — Евреев немцы не щадят!
—
Гершнер включил газовую горелку, поставил на нее маленький тигель. Бросил туда монеты.
— Я не спрашиваю откуда у вас царские червонцы. Но спрошу — чем собираетесь расплачиваться за работу?
После этого захода я передумал уговаривать Гершнера уезжать срочно из города, молча достал третий червонец, протянул его. Старому засранцу вполне могло бы хватить остатков от работы.
— Этого достаточно?
— Более чем. Даже дам сдачу.
Еврей вышел из комнаты, через минуту вернулся с пачкой мятых советских рублей.
— Это ваше.
Я не пересчитывая засунул деньги в карман.
— Более чем.
— Размер какой? — спросил Гершнер.
Я задумался. Такими подробностями я, если честно, не интересовался. Сам я никогда колец не носил, а у Веры даже не догадался спросить.
— Не знаю, — признался я.
— Молодежь, — заворчал Исаак Львович. — Ногами в двери стучать и стрелять ума хватает, а такое простое дело как размер пальца невесты для них высшая математика. Какая рука у дамы?
— Обычная рука, не большая и не маленькая, — ответил я.
— Ладно, сделаем восемнадцать, если что, принесете, я уменьшу… бесплатно, — добавил он, подумав. — Свою руку покажите… ага, двадцать три…
Ювелир занялся кольцами, попутно просвещая меня насчет червонцев.
— Нынешние Сеятели не чета царским монетам. Начеканили какого-то грязного крестьянина на аверсе, зерно он сеет… а кому нужна такая глупая монета? За границу не продашь, народ носы воротит. Золото там тоже подозрительное. Нет, кое-кто из большевиков понимал это. Слышали историю с Большой головой Николая?
Я покачал своей.
— Товарищ мой, Шмуль Лазаревич, рассказывал, что году в двадцать пятом Советы хотели купить зерно за границей. И платили золотыми Сеятелями. Но где заграница, а где Сеятель! Там же такие страшные серпы да молоты на реверсе, не брали буржуи. И Гирш Зиновьев, умная еврейская голова, велел чеканить царские червонцы. Штемпели на монетных дворах сохранились, но у этих шлимазлов голова Николая почему-то получались больше, чем на царских.
— И что же? Заметили капиталисты?
— Какое там, — махнул рукой ювелир. — Взяли как миленькие.
Павловский не подвел. Продуктов достал просто кучу. Наверное, сказался большой опыт организатора. Глядя на всё это великолепие, лежащее на столе, я стоял и думал, как всё это перетащить в общежитие. Майор моих трудностей не замечал, и только продолжал перечислять:
— Вот тут сало соленое, больше килограмма, это колбаска домашняя, два кило, огурчики, это без счета, картошка, само собой, ведра, надеюсь, хватит, цыбулька зеленая, петрушечка…
Собрание сочинений, том 15
15. Собрание сочинений Маркса и Энгельса
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги
Индульгенция 1. Без права выбора
1. Темный сказ
Фантастика:
аниме
фэнтези
попаданцы
гаремник
рейтинг книги
После Кастанеды: дальнейшее исследование
Религия и эзотерика:
эзотерика
рейтинг книги
Итальянский фашизм
Научно-образовательная:
история
политика
рейтинг книги