Чтение онлайн

— Я и сам не в восторге. Ну что ж, вперед, к радисту.

— Кажется, вы сказали, что собираетесь на мостик?

— Это для Андропулоса я туда собирался. Чем меньше он знает, тем лучше. Я думаю, перед нами очень хитрый и коварный человек, чутко улавливающий любые нюансы.

— Именно поэтому вы даже не заикнулись о взрыве в машинном отделении?

— Да. Возможно, конечно, что я несправедлив к нему.

— Вы сами в это не верите, сэр.

— Не верю.

Майерс был в радиорубке один.

— Еще одно послание в Рим, — сказал Тальбот. — Вновь шифром "Б".

«Вице-адмиралу Хокинсу. Послание получил. Настоятельно рекомендую прибыть как можно быстрее. Сегодня ночью. Со стороны самолета слышится тиканье с интервалом в две с половиной секунды. Возможно, часовой механизм. Пожалуйста, немедленно позвоните».

— Тиканье, возможно издаваемое часовым механизмом, по словам Тальбота.

Вице-адмирал Хокинс стоял у кресла Карсона, который без конца перечитывал послание, принесенное ему Хокинсом.

— Часовой механизм. Даже обсуждать не стоит, что это означает. — Карсон посмотрел из окна своего кабинета на крыши Рима, затем перевел взгляд на полковника, сидевшего напротив за столом, и наконец на Хокинса. Он нажал кнопку внутреннего переговорного устройства. — Дайте мне Пентагон.

Председатель объединенного комитета начальников штабов тоже стоял перед столом, за которым сидел человек, только что получивший от него ту же шифровку. Этот человек трижды прочитал сообщение, осторожно положил его на стол, разгладил и обратил свое усталое, изможденное лицо к председателю.

— Мы знаем, что это означает или может означать. Если что-то пойдет не так, нас ожидают серьезные международные осложнения, генерал.

— Прекрасно это понимаю, сэр. Нас ждет не только всеобщее осуждение. Мы станем изгоями. Мир от нас отвернется.

— И никаких намеков на причастность Советов к происходящему.

— Абсолютно никаких. Никаких доказательств, ни прямых, ни косвенных. В международном плане их обвинить ни в чем нельзя. Моей первой реакцией было, что они здесь ни при чем. Но самое интересное, что я и теперь так думаю. Не вижу, каким образом они могут быть связаны с этим. Бремя ответственности ляжет на нас, сэр.

— Да, на нас. И все человечество станет нас обвинять.

Генерал ничего не ответил.

— Есть какие-нибудь предположения у начальников штабов?

— Ничего заслуживающего внимания. Короче говоря, абсолютно ничего. Нам придется опираться на своих людей. Даете карт-бланш, сэр?

— Другого выбора нет. В Средиземном море у вас хорошие агенты?

— Самые лучшие. Это не пустые заявления, сэр. Все обстоит действительно так.

— А что за британское судно там?

— Фрегат «Ариадна»? Весьма специфическое судно, как мне дали понять. Сможем ли мы найти с ними общий язык, понятия не имею. Слишком много неясного.

— Можем ли мы самоустраниться от этого?

— Решение принимать не мне, сэр.

— Знаю, что не можем. — Человек долго молчал, а затем сказал: — Возможно, это наша единственная надежда.

— Да, господин президент.

Тальбот

находился на мостике вместе с Ван Гельдеррм, когда раздался звонок из радиорубки.

— Вызов из Рима, сэр. Где будете разговаривать?

— Прямо здесь. — Он жестом приказал Ван Гельдеру взять параллельные наушники. — Тальбот на проводе.

— Говорит Хокинс. Через несколько минут я отбываю с двумя гражданскими лицами в Афины. Оттуда вам позвонят и сообщат о точном времени нашего прибытия. Мы приземлимся на острове Тира. Для нашего приема держите наготове баркас.

— Слушаюсь, сэр. Возьмите такси до Афинио. Там новая пристань, в трех километрах к югу от якорной стоянки в Тире.

— По моей карте стоянка в Тире ближе.

— На вашей карте, вероятно, не указано, что до этой стоянки можно добраться только по тропинке, протоптанной мулами, через отвесную скалу высотой в двести метров.

— Благодарю вас, Тальбот. Вы спасли мне жизнь. Не забыли мои отвратительные черты, мои извечные недостатки. Значит, до вечера.

— Что еще за отвратительные черты? — спросил Ван Гельдер, когда разговор закончился. — Какие такие недостатки?

— Он терпеть не может лошадей. Думаю, что его отвращение распространяется и на мулов. Кроме того, он страдает акрофобией.

— Судя по названию, что-то ужасное. А на самом деле, что это такое?

— Вертиго, или боязнь высоты, которая чуть не помешала ему вступить в военно-морской флот. У него отвращение к такелажу, особенно если необходимо подниматься по нему наверх.

— Значит, вы его хорошо знаете?

— Довольно хорошо. Итак, сегодня вечером. Когда нужно кого-нибудь встретить, я обычно посылаю нашего молодого Генри. Но вице-адмирал Хокинс и два сопровождающих его гражданских лица — это вам не кто-нибудь. Следовательно, мы должны быть на высоте. Думаю, капитан-лейтенант, вы подойдете.

— С удовольствием выполню поручение, сэр.

— По дороге расскажите им все, что известно о самолете, о «Делосе» и о тех, кому удалось спастись. И о наших подозрениях. Так мы сэкономим время, и когда они сюда прибудут, то будут уже в курсе дела.

— Все сделаю. Кстати, раз зашел разговор о спасенных: не хотите ли, чтобы я взял их с собой на берег и бросил их там?

— Вы что, заболели, первый помощник?

— Совершенно здоров. Я ни на секунду не сомневаюсь в том, что вы только и думаете, как бы от них избавиться. Но бросить на бесплодной каменистой горе двух молодых девушек мы просто не имеем права.

— Какое счастье, что жители острова вас не слышат. В одном только городе Тира тысяча четыреста человек, да и вокруг полно туристских заведений. Между прочим, если не упоминать о тех трех гостях, которых мы ожидаем, нам надо еще подумать, куда бы пристроить на ночь несчастных с «Делоса». Вице-адмирала можно поселить в адмиральской каюте. Там пока никто не жил, и она наконец-то получит своего хозяина. Кроме того, у нас есть еще три свободные каюты. Вы можете располагать и моей, а я проведу ночь здесь или в штурманской. Остальных вы найдете где разместить.