Чтение онлайн

В момент контакта Каллистарий почувствовал безумие. Глубокая, всепоглощающая ненависть и жажда крови устремились в разум библиария, подобно ударам молота.

Каллистарий немедленно закрыл свой разум, защищаясь от ощущения, будто от атаки.

— Ты понимаешь, что с ним? — спокойно спросил Дионей по воксу.

— Конечно. Знаки очевидны, — сказал Каллистарий. — Для чего ты попросил о моем присутствии, брат сержант?

— Наша изначальная высадка и осмотр не выявили ничего, — объяснил сержант. — Мы обнаружили тепловой сигнал его тактической брони дредноута, когда готовились расширить

периметр. В таком виде мы и нашли его, запертого в пустом оружейном хранилище.

— И ты хочешь, чтобы я прочел его мысли? — спросил Каллистарий, не сводя взгляда с сержанта, не желая смотреть на искаженные черты лица лежащего космодесантника. — Что ты надеешься там найти?

— Что угодно, — прошептал Дионей, поворачиваясь, чтобы посмотреть на недвижимого Кровавого Ангела. Фонарь на его громоздкой броне осветил острые края вырванных из адамантия кусков. Свет отражался от разбитого керамита и блестел на плоти и костях. — Кто он, зачем он здесь и с чем он столкнулся.

— У тебя нет догадок, кто это?

— Его транспондер уничтожен. На броне не осталось никаких обозначений, которые мы могли бы прочесть.

— Почему вы не доставили его обратно на боевую баржу?

— Разве он похож на того, кто переживет такое путешествие?

— Нет, — признал Каллистарий. — Какова тактическая ситуация? Очевидно, что его атаковали.

— Первое сканирование не обнаружило никаких признаков жизни и ничего на сенсориуме, пока мы не нашли… это. — Дионей шагнул в сторону двери. — Сейчас на скитальце только мы вшестером. Капитан Рафаэль не готов отправлять основную волну до того, как мы будем точно знать, с чем столкнулись. Как только ты сможешь определить, существует ли на борту серьезная угроза, тогда мы получим подкрепления.

— Я приложу все усилия, чтобы быстрее закончить с этим, — кивнул Каллистарий.

Другие Кровавые Ангелы покинули комнату. Дионей встал на страже у двери, а Марчиано присоединился к братьям, охраняющим периметр. Каллистарий пару мгновений смотрел на спину сержанта, раздумывая над тем, стоит ли попросить его вернуться. Кровавый Ангел, которого они нашли, находился в состоянии подобном коме, но можно было только догадываться, что произойдет, когда Каллистарий начнет исследовать его разум.

— Сержант, — позвал он, обдумав ситуацию, — я бы хотел, чтобы ты следил за моим… подопечным. Я буду в уязвимом положении, при исследовании его разума.

— Как скажешь, брат, — ответил Дионей.

Когда сержант вошел обратно в комнату, свет его лампы отразился от разбитых молниевых когтей десантника. На них была засохшая кровь, не его собственная. Каллистарий наклонился, чтобы рассмотреть их подробнее.

— Я тоже обратил на это внимание, — сказал Дионей, — если бы его когти функционировали, энергетическое поле испарило бы любую оставшуюся жидкость.

— Он продолжил сражаться даже когда когти перестали работать, — заключил Каллистарий, — любопытно, но не удивительно. Если он был во власти… если генетическое проклятье овладело им, он не мог контролировать свои действия и сражался бы пока не упал замертво.

— Почему тогда он все еще жив?

— Возможно, он убил всех своих врагов?

— Не оставив никаких останков, которые мы бы обнаружили?

— Как

бы ему удалось закрыть себя в этой комнате, если им овладела «черная ярость»?

— Ты задаешь те же вопросы, которую побудили меня просить о помощи, — сказал Дионей.

Он указал на полумертвого Кровавого Ангела.

— У него есть ответы на эти вопросы.

Убрав пистолет, Каллистарий неохотно протянул руку и прикоснулся к смертельно раненому космодесантнику. Он почти вздрогнул, ожидая реакции, но Кровавый Ангел не пошевелился, даже его глаза не двигались. Он выглядел физически мертвым, но в его терминаторской броне осталось достаточно питания, чтобы поддерживать жизненные функции.

Каллистарий также потянулся разумом, ощущая, что душа воина была цела. Библиарий подготовил свои психические барьеры. Физический контакт не был необходимым для погружения в мысли умирающего космодесантника, но Каллистарий надеялся, что Кровавый Ангел каким-то образом почувствует это прикосновение и оно принесет ему покой, перед тем, как библиарий разберет на части его разум.

Каллистарий осмотрел разбитую броню и разорванную плоть и задумался над выводами Дионея. Космодесантник действительно находился настолько близко к смерти, что сработала анабиозная мембрана. Однако проклятье Кровавых Ангелов, известное как «черная ярость» вызывало всепоглощающую жажду крови. Те, кто поддавался влиянию изъяна ордена, желали только смерти, погруженные во внутренние терзания и злобу. Как только воин попадал в объятья «черной жажды» — смерть становилась его единственным выходом из этого состояния.

— Кто ты? — прошептал Каллистарий, передвигая руку от разбитого наплечника к щеке павшего воина. Он открыл свой разум и снова задал этот вопрос, позволив ответу вернуться, от распростертого тела Кровавого Ангела.

— УБИЙЦА!

В разум Каллистария врезался напор «черной ярости», и, хотя он ожидал этого, в момент соприкосновения всё его естество заполнилось глубочайшим презрением и отчаянием. Он хотел убивать, пока не умрет сам, не заботясь о других делах или своей судьбе.

Библиарий вырвал свой разум из яростного потока, создав сферу чистого сознания, подобную льду, среди пламенного шторма злобы. Лед медленно таял под напором палящей ярости, но его присутствие охлаждало огонь, дав Каллистарию возможность постепенно погрузить в разум Кровавого Ангела струйки вопрошающих психических проб.

Он наткнулся на воспоминание и, исследовав его, пережил как свое собственное.

На борту боевой баржи архипредателя. Ударный отряд был разбросан, не было ни следа Императора или Рогала Дорна. С ним были девять воинов из почетной стражи в багряной с золотым броне. Крики и срочные отчеты в коммуникационной сети сливались в жуткую какофонию с ужасающими смешками и безумным воем.

На его щеку упала капля крови, и он взглянул на потолок. Там оказался космодесантник, материализовавшийся наполовину в материал самого корабля. С металла свисали одна нога и одна рука, а его кровь стекала по линиям ржавчины как по искусственным венам. Тело дернулось и затихло.