Санация
Шрифт:
– Простите, не выспалась сегодня, вот и концентрации никакой, - отчеканила правду Лиза.
Ложь девушка воспринимала, как приторно-сладкое варенье, от которого рано или поздно всех будет тошнить. Литература стояла в расписании последней, а после занятий Станевич нужно было спешить домой, где сегодня вечером намечалась мамина проверка. Несмотря на предубеждения, девушки легко уживаются с бардаком в собственных комнатах, хоть и ведут битву за чистоту в остальных помещениях.
– Тогда ложиться нужно раньше, - смягчаясь, заметил Владимир Иосифович. У него не было причин наказывать хороших учеников, да
– Александр, проверили сохранность флоры в носу? Прекрасно! Продолжаем...
Людям иногда хочется продлить некоторые приятные моменты своей жизни, однако, стоит сделать эту функцию доступной, как большинство подсядет на этот своеобразный наркотик, нырнув с головой в омут иллюзий. Пагубно сказалась бы и возможность прокрутить неприятности и сложные периоды, тогда бы человек перестал бороться, не прошёл бы суровый путь жизненной закалки и попал бы во всё тот же омут иллюзий.
У Лизы было скверное настроение: почти всю ночь она провела наедине с сочинением по "Войне и миру", которое решило не просто пощекотать нервы девушки, а сыграть на них, используя в качестве струн гитары. Приклеившись к минутной стрелке кабинетных часов, время будто каталось на колесе обозрения, откуда глумилось над героиней, ожидающей спасительного звонка...
– Станевич, отвратно выглядишь, - соскочила со скамейки Аня, оторвавшись от телефона.
Последний урок у класса Липкиной должен был проводить завуч. Девушка не сильно баловала своим вниманием учителей на постоянной основе, к заменяющим же преподавателям она относилась с ещё большим презрением.
– Опять всю ночь училась?
– А по мне не видно?
– устало ответила наша героиня. Весь окружающий мир для неё был серым, несмотря на инородное разноцветное тело, тянущее её по коридору.
– К слову, пора бы и тебе за ум браться.
– Ещё столько времени впереди, куда спешить? Посмотри вокруг, май почти наступил!
– прощебетала Липкина, плавая в бассейне беззаботности. Даже если бы сочинения или другая учебная скука встали костью в горле, девушка бы немного погоревала и смирилась с существованием кости. "Всё, что не убивает, делает нас сильнее", - заручившись поддержкой женской логики, решила Аня, едва поступила в лицей.
– И по этому поводу мне вешаться на шею каждому встречному, как ты?
– съехидничала Станевич.
– Ложь!
– заявила Липкина.
– Лишь избранные достойны моего внимания.
– И поэтому пятая часть мужского населения Баранович уже не прошла твоего кастинга. Действительно, лишь избранные, - заметила Лиза, направляя мысли подруги в русло адекватности.
Аня не раз пыталась взять с собой Станевич на "охоту", но та благоразумно отказывалась. Курс молодой стервы при особом желании можно было пройти и на дому.
– Кто бы говорил! Когда ты в последний раз на свидание ходила, принцесса?
– проигнорировала намёк подруги Аня. Впрочем, озвученную статистику разбитых сердец она сочла за комплимент.
– Два месяца назад. Если брать в расчёт поход в пиццерию с Ярошенко, - поморщилась Лиза.
Ярошенко с его глупой физиономией напоминал борова, когда же он смеялся, то сходство сразу увеличивалось в разы. Нелепые комплименты, от которых сам парень и краснел, куски пиццы, которые покидали пределы
– А видела бы ты, как у него потели руки, которые он вытирал раз двадцать, - расхохоталась Липкина.
– Но спор это святое, ты ж понимаешь. Лиза?
Виски Станевич просверлила дикая боль, от которой она на секунду ослепла. Звук в голове напоминал сильные помехи. Потом донеслись слова. "Нужна помощь... Ледовый дворец".
– Слышала голос? Призыв о помощи?
– схватила за руки подругу Лиза.
– Нет. А должна была?
– удивилась Аня.
"Не трать время, я только в твоей голове".
– Опять! Оно в моей голове!
– закричала девушка.
– Тихо, - сильно встряхнув Лизу, скомандовала Липкина.
– По порядку. Кто или что в твоей голове?
– Голос, - медленно ответила Станевич, с удивлением глядя на Аню. Приводя подругу в чувство, брюнетка не пощадила сил, отчего голова Лизы сейчас звенела, как колокольчик на шее заплутавшей коровы.
– Что он хочет от тебя?
– спокойно спросила Липкина.
Несмотря на всю склочность характера, возможно из Ани мог выйти неплохой психолог, при условии, что пациент был бы готов добавить к душевной травме пару физических.
"Спокойно. Не пугай подругу. Слышишь? Чёрт! Забыл сказать важную деталь. Чтобы говорить со мной, достаточно просто подумать".
"Кто говорит со мной?" - успокоившись, последовала совету незнакомца Лиза.
"Называй меня Чиж", - разрешил голос...
21 сентября 2015 года...
"У тебя час. Если машина не обнаружит внутри зоны необходимый энергетический уровень мутантов, то вторая попытка может не произойти никогда", - предупредил Дима.
"Не волнуйся, Чиж. Я найду способ убедить Макса помочь нам", - заверил его Бельмач.
Кирпичная крошка пеплом разрушенных зданий металась по земле, в надежде забиться в отверстия люков и раствориться в токсичных подземных водах Минска. Каменные джунгли столицы опустели из-за отсутствия людей ещё с полгода назад во времена массовой зачистки Даламбера. Находка целиком сохранившего здания была бы равносильна находке Атлантиды в глубинах океана. Первыми жертвами пали выскочки небоскрёбы и монолитные дома крупных фирм, лишившиеся шапок и доброй половины этажного туловища. Следующими в вакантную очередь на разрушение выстроились упитанные жилые дома, распахнувшие свои подъезды и арки на неприличные квадратные метры. А потом точечными зачистками исчезали в бездне архитектурного рая будки, гаражи и прочие дома подросткового возраста.
Фирменные кроссовки, обувной раритет того времени, скользили по асфальту, ожидая коварства битого стекла, и, успешно осуществив посадку, ускользали вперёд. Их обладатель, Мангуст, с чинной важностью следовал в рядах неприятеля, вызывая недоумение случайного наблюдателя: находится ли сам молодой человек под конвоем или это стальное кольцо отряда следит за его безопасностью?
Светлая, как пшеничные зёрна, чёлка Виталика полумесяцем огибала лоб, диагональной молнией рассекала правую бровь и заканчивалась в районе уха. Остальной волосяной покров головы цвета заводского мазута не удостоился больших привилегий хозяина и был лишь заботливо уложен гелем.