Санация
Шрифт:
– Мечту? Кто будет развивать её, если у меня не получится? Ты без трёх месяцев начинающий программист, а сын втаптывает в землю мои надежды! Он же губит свои мозги! Вбил себе в голову военную академию, и хоть ты тресни!
– Позвольте Вите самому выбирать, - отчаянно вступился за друга Ходанович.
– У него ведь своя голова на плечах. Вдруг служба - это его призвание?
– Это Кукшинова разбаловала мальчика в детстве своим демократическим воспитанием, - грустно отметил Сергей Александрович.
– Не ест кашу - погрозила пальцем. Подрался в школе - поругала пять минут и получила в коллекцию
– Неправда. Он любит вас, просто обижен на то, что вы не даёте ему раскрыться. Год назад болезнь отняла у Вити маму. Для вас, Сергей Александрович, это было серьёзным ударом, что уж говорить о вашем сыне? Не так-то просто за несколько дней сменить место жительства и оказаться в чужой среде. Витя не раскрывает тайну того, что он ваш сын не потому, что стыдится родства, просто не хочет предвзятого отношения к себе со стороны одноклассников. Он такой же упёртый, как отец, и хочет всего добиться сам. Вы должны гордиться им, а ещё лучше на своём примере показать, что на свете нет ничего невозможного. Соглашайтесь!
Ходанович выстреливал монологи блоками, на ходу меняя обоймы словесной артиллерии. Иногда создавалось ощущение, что Саня просто опасается того, что секунда промедления будет чревата тем, что мысль, как пробка, выскочит из головы.
Сергей Александрович долго глядел на Ходановича. В медвежьем теле ученика жил явно не медвежий дух. Лихачёв рассмеялся и потрепал парня по голове.
– Витя умеет выбирать друзей, без сомнений. Пожалуй, ты прав. Во всяком случае, если я натворю каких-нибудь глупостей, то у меня будет человек, который поможет мне справиться с ними, верно?...
3 мая 2013 года...
В комплекс "Науки Будущего" Саня прибыл через двадцать минут, причём путь этот скорее напоминал восхождение на эшафот. Люди тыкали в него пальцами и шептались. Стиль а-ля бомж ещё не вошёл в моду. Мало того, что опоздание вышло даже за неприличные рамки, так у Фила ещё исчез пропуск. Спёр ли его Гринь или причина была в собственной рассеянности? Наш герой этого не знал. Зато был убеждён в том, что за потерю уже четвёртого пропуска за полгода его если и погладят, то утюгом по голове.
У входа наблюдалось оживление. Трое рабочих в спецовках и с дрелями наперевес закрепляли пузатые датчики над дверями. Иногда датчики ломались, либо в результате замыкания контактов испускали ультразвуковые волны, и тогда ядрёный, чисто славянский мат раскатами бил по ушам запертой в стенах здания интеллигенции. Рядом на лавочке сидел за ноутбуком парень в клетчатой рубашке с длинными волосами.
– Привет, Миша, - поздоровался Фил.
Магистр оторвался от монитора и внимательно осмотрел Саню. Если бы можно было обобрать до нитки лишь взглядом, то Иоде в этом искусстве не было бы равных. Казалось, что в голове Миши живут трёхмерные модели его друзей и знакомых, сканируя которых парень определял малейшие изменения в человеке.
– Привет. Новые туфли?
– безошибочно определил Магистр.
– Старые, но на работу я одел их в первый раз, - подтвердил Фил.
– А с
– предположил Иодо.
– Есть масса более интересных и, хм, менее изощрённых способов истязать своё тело. Начни с тренажёрного зала, например.
– Это долгая история, - уклончиво ответил Саня.
Магистр на чужие секреты не претендовал. Смириться с тараканами в чужих головах - лучший способ приручить своих.
– Слушай, а я тебя сегодня, случаем, не второй раз сегодня вижу?
– вдруг спросил он.
– Нет, с чего бы?
– удивился Фил.
– А шут его знает! Показалось, значит. У меня на фоне радости крыша черепицей хлопает, поэтому не удивляйся.
– Да ладно? Закончил-таки со своей системой опознавания?
– Ну как закончил..., - замялся Магистр.
– Мне кое-кто серьёзно помог. У тебя же вчера первая смена была?
– Ага.
– Во-о-о-т, - протянул Миша.
– Во второй половине дня пришёл один парень, Максом зовут. Софья Леопольдовна поинтересовалась целью его визита, а он такой: "Хочу на работу к вам устроиться". Часа не прошло, а этот чудак уже с пропуском разгуливал.
– Горностаев ведь только по рекомендациям берёт, - усомнился Саня.
– Или тут сынок какого-нибудь спонсора?
– Не тут-то было. У этого Макса даже документов не было, а ты про блат говоришь. За несколько минут он вскрыл исходники наших проектов, а потом сам же и установил такую мудрёную защитную систему, что наши хакеры молча курят бамбук.
– А ты с ним каким образом состыковался?
– Я перетаскивал аппаратуру в кабинет, а Макс вызвал помочь. Разговорились, он попросил взглянуть на мои наработки и попросил разрешение на собственную правку. Через полчаса система уже нормально функционировала.
– А парень-то не промах, - сказал Фил одобрительно.
– Не спорю. Котелок варит исправно, - в голосе Магистра проскочила профессиональная ревность.
– Обидно, что я, по сути, присвоил себе его заслуги. Вроде бы и хвалят, поздравляют, а на душе скверно, как дёгтя накапали. Интересно другое: когда я на следующий день поблагодарил Макса, то он рассмеялся и сказал, что я только что поблагодарил сам себя.
– И что это значит?
– Понятия не имею, - развёл руками Миша.
– Хотя парадоксальный вывод напрашивается сам собой...
– И что, соколик? Всё равно пригласили?
– жалостливо прокудахтала тётя Соня.
– Да, Софья Леопольдовна. Я говорю про то, что ген ещё слишком нестабилен, а Горностаев мне твердит про спонсоров, мол, покажи да расскажи, - кипятился Лихачёв.
– Ты ж и его пойми, Сергей Александрович! Нам тут здание шикарное отгрохали, машин мудрёных завезли, содержат на государственных хлебах, а мы что в ответ? Обещаниями кормим, да вот только словами сыт не будешь.
Софья Леопольдовна, несмотря на невысокий чин вахтёрши, умудрялась всегда быть в центре внимания, как если бы ось земного шара проходила сквозь неё. Тётя Соня делила людей по-простому: тех, кто постоянно с ней здоровался, она согревала зашкаливающей заботой и всегда выручала. Невежливые величались "умниками великими", и каждый их проход мимо вахты сопровождался презрительным фырканьем.