Чтение онлайн

Следующий снаряд разорвался в носовой части, почти в том же самом месте, что и предыдущий, правда, чуть выше.

— Там же находится плотницкая мастерская, — рассеянно заметил Нейсбай. — Я, кстати, тоже об этом подумал.

— Фергюсон и Керран были в столовой, когда вы уходили?

— Я вот как раз и пытаюсь вспомнить. Не могу вспомнить, видел я их или нет, но это отнюдь не значит, что их там не было. Это такая парочка, что будут жевать ленч целый час. Нужно было предупредить их.

— У вас на это не было времени.

— Я мог послать человека

к ним. Я полагал, что они сконцентрируют весь огонь на мостике, но послать человека к ним я все же мог. Моя вина. Просчет.

Он помолчал, внимательно посмотрел, что делается на море, и сказал:

— Кажется, они поворачивают обратно, Джордж.

Нейсбай посмотрел в бинокль.

— Точно. На мостике какой-то человек, капитан или кто-то другой, с рупором в руке. Ага! Боевой расчет возится с пушкой, а теперь они выстраиваются. Что это может значить, Арчи?

— Ну, если в боевой рубке никого нет, а боевой расчет спускается в люк, то это может означать только то, что вы думаете. Пузырьки на поверхности видно?

— Нет. Хотя минутку. Да. Да, много.

— Продувают балластный отсек.

— Но мы в миле от них.

— Капитан решил не рисковать, и я его прекрасно понимаю. Этот не такой клоун, как Клаусен.

В течение нескольких минут они молча следили за происходящим.

Немецкая подводная лодка была уже под углом в 45 градусов. Вскоре она исчезла.

— Беритесь за штурвал, Джордж. Свяжитесь со старшим механиком, скажите ему о том, что произошло, и попросите сбросить ход до нормальной скорости. Затем возвращаемся на курс, которым следовали. А я схожу посмотрю, нет ли какой пробоины в носовой части.

Нейсбай смотрел вслед удаляющемуся боцману, прекрасно понимая, что не пробоина его в первую очередь волновала, что он отправился посмотреть, не решили ли Керран и Фергюсон на этот раз пропустить ленч.

Маккиннон вернулся минут через десять. В руке у него была бутылка виски и два стакана. Ни тени улыбки на лице.

— Им не повезло? — спросил Нейсбай.

— Судьба отвернулась от них, Джордж. Так же как и я отвернулся.

— Арчи, прекратите. Хватит винить себя. Сделанного не воротишь. — Джанет перехватила его, когда он вошёл в столовую. Он спустился вниз вместе с Нейсбаем, оставив за штурвалом Трента, а Джонса и Макгигана в качестве дозорных. Она отвела его в сторону. — Я понимаю, что это банально, бессмысленно, если хотите, но мёртвых не вернешь.

— Это верно, безрадостно улыбнулся боцман. А если уж говорить о мёртвых, а о покойниках, как известно, плохо не отзываются, это была ещё та парочка! Но оба они были женаты, у обоих были дочери. Что они подумают, если узнают, что любезный боцман в своём стремлении дорваться до немецкой подводной лодки совершенно забыл об их мужьях? .

— Лучше будет, если вы забудете о них. Я знаю, это звучит жестоко, но пусть мёртвые хоронят мертвецов. Мы — живые. Когда я говорю «мы», я говорю не о вас, я говорю обо всех, кто находится на борту, включая себя. Ваша обязанность — жить ради живущих. Неужели вы не понимаете,

что жизнь каждого человека, на этом судне, вплоть до капитана, зависит от вас? Именно от вас зависит, доберемся мы домой или нет.

— Успокойся, женщина.

— Вы отвезёте меня домой, Арчи?.

— Галопом? Прыг-скок! Конечно, отвезу.

Она вытянула руки, взяла его за плечи, внимательно посмотрела ему в глаза, а затем широко улыбнулась.

— Знаете, Арчи, а я ведь действительно верю в это.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Я рад этому.

Сам он в этот момент не был в этом уверен, но зачем усугублять подавленность и уныние.

Они подошли к столу, за которым уже сидели Паттерсон, Джемисон и Ульбрихт. Паттерсон поставил перед ним стакан.

— Должен сказать, вы заслужили это, боцман. Прекрасная работа.

— Не такая уж прекрасная, сэр. Я делал то, что я делал, иного выбора у меня просто не было. Не могу сказать, что мне жаль капитана немецкой подводной лодки, но перед ним почти невыполнимая задача. Ему приказано ни в коем случае нас не топить. Что он может сделать? Только на время вывести нас из строя. Мы же бросаемся за ним вдогонку. Он скрывается.

Вот и всё. Очень просто.

— В ваших устах все звучит просто. Я слышал, что на мостике вас чуть-чуть не задело.

— Если бы снаряд пролетел через металлическую стену и разорвался прямо на мостике, это одно дело, но он влетел через стекло. Повезло.

— А в носовой части?

— Три пробоины. Все выше ватерлинии. Привычная работа для судоремонтников, когда судно ставят в доки. Шпангоуты, похоже, достаточно прочные. Это положительные результаты. Что же касается отрицательных, боюсь, это полностью моя вина...

— Арчи! — раздался резкий голос Джанет.

— Ну, хорошо, хорошо. Вы уже об этом слышали. Фергюсон и Керран мертвы.

— Я знаю и сожалею. Чертовски жаль. Уже двадцать человек погибли. — Паттерсон на какое-то время задумался. — Вы считаете, что эта ситуация будет продолжаться какое-то время?

— Какая ситуация, сэр?

— Что они будут пытаться остановить нас, вместо того чтобы потопить.

Маккиннон пожал плечами.

— Немцам не столько важно получить золото, сколько дискредитировать русских перед нашим правительством. По тому, как складываются обстоятельства в настоящее время, они хотят и свой пирог поиметь, и чужой съесть. Самый настоящий фактор жадности.

— Пока они руководствуются жадностью, мы сравнительно в безопасности. Да?

— В смысле, что нас не потопят? Да. А вот захватить нас могут.

— Но вы же сказали...

— Стоит им направить ещё одну подводную лодку — и мы готовы. С двумя подводными лодками шансов у нас никаких. Если мы погонимся за одной, вторая пристроится нам в хвост и будет в своё удовольствие поливать нас шрапнелью. Конечно, не в машинное отделение, потому что им надо доставить нас в Норвегию. А в госпиталь. Стоит одному снаряду туда попасть, и мы сразу же вывесим белый флаг.