Чтение онлайн

Дубовые доски, тарелки и еду поглощает туман обломков, комнату заполняет густое облако. В воздухе сверкает пыль из опилок и мельчайших осколков стеклянной посуды.

Убийца прекращает огонь. Он ничего не видит.

Я тоже, но у меня уже продуман следующий шаг.

Выскакиваю из-под распиленного надвое стола, легкие тут же забиваются пылью. По-прежнему ничего не видя вокруг, взбираюсь на край сцены.

Бальный зал наполняется скрежетом. Убийца, воспользовавшись облаком пыли, решает перезарядить пистолет – оружие снабжено

самодельными снарядами, позволяющими уменьшить его размер и вероятность обнаружить.

Он вставляет в него патроны и, теперь стреляя даже всплепую, все равно сможет кого-то убить.

Где-то там, в облаке пыли, остается моя сестра.

Во рту ощущается вкус опилок вместе с привкусом измельченного торжественного ужина. Я держу вибронож на уровне груди подобно подрагивающему дротику и прицеливаюсь.

В эту секунду убийца совершает ошибку…

Он закашлялся.

С легким толчком неудержимый нож вырывается из руки и отправляется в смертельный полет. Через долю секунды до меня доносится звук, знакомый со времен тренировок в стрельбе по свиным тушам: бульканье, треск рвущейся плоти, хруст костей.

Там, куда устремляется нож, пелена из опилок рассеивается и резко вздымается новое облако. Мне видны лишь ноги убийцы, а выше пояса – ничего, кроме кровавой дымки.

Какое-то ужасное мгновение ноги стоят на месте, а после падают на сцену.

Нож, теплый и липкий, возвращается в мою руку. Воздух пропитан запахом железа.

Я только что убила человека, но в моей голове крутится лишь одна мысль…

Моя сестра в безопасности.

Моя сестра в безопасности.

Я спрыгиваю со сцены и иду туда, где за столом по-прежнему прячется Рафи. Она дышит, прикрыв рот шелковым платком, который теперь протягивает мне.

Я стараюсь не терять бдительности и готова в любую секунду ринуться в бой. Однако комнату заполняет только жужжание оживающих дронов. Должно быть, глушитель принадлежал убийце и теперь так же превратился в пыль.

Наконец я выключаю вибронож, и меня начинает трясти. Вдруг из нас двоих именно Рафи подает здравую мысль.

– Прячемся за кулисы, сестренка, – шепчет она. – Пока никто не понял, что нас двое.

Точно. Пыль постепенно рассеивается, выжившие протирают глаза. Мы ныряем в служебную дверь под сценой.

Мы выросли в этом доме. Играли в прятки в этом бальном зале, надев линзы ночного видения. И я всегда исполняла роль охотника.

В наушниках слышится сигнал, и в ухе раздается голос Наи:

– Фрей, мы тебя видим. Нашему Алмазу нужна медицинская помощь?

Первый раз мы используем кодовое имя Рафи в настоящей операции.

– У нее порез, – отвечаю я. – Над глазом.

– Отведи ее в нижнюю кухню. Отличная работа.

Последнее слово звучит так странно. До сегодняшнего дня все мои тренировки могли считаться работой. Но это событие?

Это

уже подлинная я.

– Все кончено? – спрашиваю я у Наи.

– Сомневаюсь. Твой отец прячется на другом конце города. – В резких словах Наи сквозит уверенность, что все происходящее – лишь начало чего-то более серьезного. Что мятежники собираются с силами, чтобы выступить против нашего отца.

Я провожу Рафи мимо сценического оборудования, дронов-осветителей и провожаю к лестнице, ведущей вниз. По пути нам попадаются дроны-уборщики и тараканы, которые разбегаются в стороны.

На кухне, откуда предварительно вывели весь персонал, нас встречают пятеро солдат – все они из охраны, а потому им известно о моем существовании. Врач тут же светит фонариком в глаза Рафи, промывает и зашивает порез у нее на лбу, очищает легкие от дыма и пыли.

Затем сплоченной группой мы направляемся к охраняемому лифту, где нас с Рафи окружают похожие на великанов солдаты в массивных бронежилетах.

У сестры все тот же остекленевший взгляд.

– Неужели все это было по-настоящему? – тихо спрашивает она.

Я беру ее за руку.

– Конечно.

Мои тренеры сотню раз устраивали нам внезапные учения, но еще ни разу они не проходили настолько открыто: с мертвыми телами и бронебойными пистолетами.

Рафи дотрагивается до раны на голове, словно до сих пор не может поверить в то, что кто-то пытался ее убить.

– Ничего страшного, – говорю я ей. – С тобой все в порядке.

– А что насчет тебя, Фрей?

– У меня ни царапинки.

Рафи качает головой:

– Нет, я имею в виду другое. Тебя кто-нибудь видел рядом со мной?

Я смотрю на нее, к моему волнению примешивается ее страх. Вдруг кто-то в бальном зале действительно видел нас? Двойник становится бесполезен, если все знают, что он ненастоящий.

Какой в этом случае от меня будет толк?

– Никто не видел, – заверяю я ее. В тот миг в зале царила полная неразбериха, кругом пыль, кучи раненых и убитых. Все камеры были отключены.

Но важнее всего то, что я спасла свою сестру. От этой мысли меня охватывает неописуемый восторг.

Лучше этого чувства нет ничего.

– Я хочу шрам, – заявляет Рафи.

Врач замолкает.

Нас доставили в домашний медицинский центр, где наш отец проходит оздоровительные процедуры, направленные на увеличение продолжительности жизни. Все поверхности в помещении блестят, персонал одет в белые одноразовые халаты. Мы с Рафи лежим на кожаных стеганых кушетках лицом к панорамному окну – перед нами открывается вид на Шрив и территорию за его пределами, город утопает в зеленых лесах и грозовых тучах.