Самозванка
Шрифт:
— Откуда вы знаете, как меня зовут? — дрожа всем тельцем, спросила девочка.
Она не знала этого модного господина. Однако сомневаться в том, что он очень богат, не приходилось. И не только потому, что он приехал за ней в роскошном экипаже, не только потому, что экипажем правил кучер в ливрее, — о богатстве говорил весь облик господина: часы на золотой цепочке, призывно свешивающиеся из карманчика жилетки, трость с серебряным набалдашником.
От цепкого взгляда Ральфа ничто не могло укрыться, и Виолетта не сомневалась, что он намеревался стащить
Джентльмен улыбнулся:
— Я взял себе за правило знать имена прелестных юных леди, таких, как вы.
Виолетта открыла от удивления рот, да так и осталась стоять с отвисшей челюстью. Она не была дурочкой и прекрасно понимала, что она вовсе не леди и никогда ею не будет.
Ральф занял оборонительно-наступательную позицию.
— Что вам надо?
Джентльмен нехотя повернул голову в сторону мальчика, и взгляд его стал холодным как лед.
— Почему бы тебе не исчезнуть?
— Я никуда не уйду! — закричал Ральф. Джентльмен повернулся к Виолетте:
— Меня зовут Фарминджер. Хэрольд Фарминджер. Мне известно, Виолетта, что на прошлой неделе у вас был день рождения. Итак, сколько же вам лет? — Улыбка его стала еще более располагающей, чем раньше.
У Виолетты свело живот от неожиданности. Кто этот таинственный человек? Она знала всех известных людей в Сент-Джилсе. Судя по внешности этого человека, он живет где-нибудь в Вест-Энде, наверное в Белгравии. Почему он интересуется ею? Почему он заговорил с ней? Она видела этого человека уже дважды. Оба раза он просто наблюдал за ней из своего роскошного экипажа. Но он никогда не обращался к ней. Что ему нужно?
Добра от него ждать не приходилось. Этот печальный вывод подсказал Виолетте ее жизненный опыт. Улыбка его и благорасположение были фальшивыми, а глаза холодными и лживыми.
— Сколько же вам лет, маленькая леди? — снова спросил джентльмен.
У Виолетты перехватило дыхание. Еще труднее, чем в вонючем подвале, где остался ее отец.
— Десять. Мне только что исполнилось десять.
— Десять… Какой прекрасный возраст! Моей дочери тоже было когда-то десять. Сейчас она уже взрослая леди, вся в шелку и драгоценностях. Я думаю, такая юная леди, как вы, тоже мечтает о драгоценностях?! Разве вам не хотелось бы жить в прекрасном доме где-нибудь в районе Риджент-стрит? — Джентльмен широко улыбнулся. — Разве вам не хочется носить шелковые платья и жемчужные ожерелья?
Виолетта захлопала глазами:
— Жить в районе Риджент-стрит? Так ведь именно там живут все богачи! Я… мне… носить шелк и жемчуг?!
— Виолетта, у меня большой дом. В нем не менее двух дюжин комнат, в каждой из них по мраморному камину. Каждая кровать в каждой
Виолетта не верила своим ушам.
— Бархат и ковры! Собственная горничная! О Боже!
Ральф усмехнулся и как следует тряхнул подружку за плечо.
— С чего бы это ей жить в вашем доме, мистер Фарминджер, хотел бы я спросить.
Джентльмен просто не обратил внимания на вопрос Ральфа.
— Виолетта, дорогая, какого цвета у тебя волосы?
— Черные, а почему вы спрашива… — Девочка не успела завершить свой вопрос, а пожилой джентльмен уже стянул с ее головы шапочку. По плечам и груди Виолетты рассыпались немытые, но густые черные космы.
— Я понял, что ему надо! — воскликнул Ральф. Лицо джентльмена исказилось негодованием. Он скользнул рукой во внутренний карман фрака и наставил на мальчика крошечный блестящий пистолет, который полностью умещался в мужской ладони.
— Ступай прочь, мальчик.
Глаза Ральфа стали огромными, как блюдца. Он попятился. Виолетта перевела взгляд с дула пистолета на своего приятеля, и от ужаса сердце ее забилось, как птичка в клетке. Ральф бросился бежать, крича:
— Виолетта, беги! Беги скорее! Виолетта не раздумывала: она повернулась спиной к солидному господину и пустилась наутек.
— Никогда не была в доме, где есть мраморные камины и кровати, покрытые бархатом, — задумчиво проговорила Виолетта.
Темнело. Обычно ночью Лондон окутывает желтоватый туман, и нынешняя ночь не была исключением. Виолетта и Ральф сидели на пустых перевернутых бочонках возле дверей склада, закрытого на ночь. Впереди виднелся Чаринг-Кросс-мост. От пристани отходил последний паром, связывающий оба берега Темзы. Было видно пассажиров третьего класса, которые, как скот, сгрудились на открытом пространстве парома, лишенного крыши.
— И не будешь никогда, — грубо отрезал Ральф, вынимая из-за голенища ботинка маленький ножик. Дырка в подошве свидетельствовала о том, что носков мальчик не носил.
— Не думаю, что я правильно поняла его, — сказала Виолетта. — Но мне он не понравился. У него на уме было что-то дурное.
— Я подрасспросил о нем, — сказал Ральф поднимаясь. — Он сутенер и содержит шлюх. Он хотел, чтобы ты работала на него.
— Я? — замерла от удивления Виолетта.
— Да, ты, — подтвердил Ральф. Губы его были плотно сжаты, стальные серые глаза твердо смотрели на спутницу. — Оглянись, — приказал он.
Виолетта взглянула на Ральфа, который нервно крутил в руке нож:
— Что еще?
— Повернись, — сухо потребовал мальчик.
Виолетта повернулась к нему спиной и всмотрелась в туманную даль. Неожиданно она почувствовала, что Ральф ухватил ее за волосы и потянул на себя.
— Что ты делаешь? — заволновалась Виолетта.
Ральф не ответил. Через мгновение девочка почувствовала, что свободна, но в руках у Ральфа осталась изрядная прядь черных волос.