Самозванец
Шрифт:
— Хочешь сказать, что Школу Героев построили там, где было поместье серийного убийцы?
— Ты смотришь на это как обыватель, уж прости, — бесстрастно произнесла она. — Земли ушли с молотка за копейки. А строить кампус дело затратное. Уверена, будь у моего отца задача провернуть нечто подобное, он поступил бы так же. Бизнес есть бизнес.
Лясю я недооценил. Под личиной скромной сдержанной девушки крылся расчётливый предприимчивый мозг акулы, несклонной к сантиментам. Возможно, дочь бывшего мафиози и должна быть именно такой.
К своему удивлению, понял, что такая часть её личности совершенно меня не отталкивает. Может, даже, наоборот, притягивала холодностью и нежеланием переводить всё в драму.
— Предки ректора были помешаны на легендах о Героях и были уверены, что в их роду был кто-то одаренный Печатью. Они мечтали отстроить академию супергероев еще пару сотен лет назад, и, как и многие другие, были уверены, что случится это совсем скоро. Были предпосылки, предзнаменования, но, как ты видишь, мы появились только сейчас, когда уже абсолютно все предзнаменования воплотились.
Я решил не уточнять, о каких именно предзнаменованиях идёт речь, и сосредоточился на истории этого места.
— А почему сейчас об этом никто не вспоминает. Я имею в виду, о прежнем владельце и его мутной истории?
— То дела давно минувших дней. И всех сейчас интересуем мы, а не какие-то страшные байки, которые можно рассказывать у костра. Тем более, как и упоминала раньше, детали дела засекречены, грязных подробностей не так много. А мы — как на ладони. И куда интереснее, чем старый психопат.
— А ты неплохо разбираешься во всём этом.
Она хмыкнула.
— Дела моей семьи тоже частично засекречены. Тут надо понимать, что если у тебя есть связи, то тебя, может, и прополощут в системе правосудия, но лишнего никому не расскажут. Особенно журналистам, которым только повод дай всё переврать, преувеличить и извратить. Так что мой дед хорошо приплатил кому надо за анонимность в своё время, поэтому отцу было сильно проще перейти на законные рельсы, когда он перестраивал свою Империю. И пусть я тогда была слишком мала, чтобы понимать, что происходит, кое-что всё-таки запомнила, а кое в чём разобралась уже позже. Но, как видишь, такие как Джонни, всё равно припоминают мне грехи моего семейства. От прошлого не отмоешься добела, даже если постараешься.
«Если только не оставишь прошлое в другом мире», — подумалось мне.
Ляся подсветила портрет, и я всмотрелся в лицо человека, в чьём обиталище мы сейчас находились. Показалось, что где-то уже его видел. Возможно, когда читал в сети об истории Школы, или же просто видел в его чертах лица сходство с кем-то, кого знал раньше.
Лицо было фактурное, но отталкивающее. Ледяной взгляд, чуть вздёрнутая верхняя губа, выражавшая презрение, надменный изгиб бровей. Старомодные тёмные одежды и шляпа лишь усиливали впечатление, что перед нами холодный призрак мрачного прошлого, тесно связанного с этим местом.
А потом луч фонарика
— Что это? — буркнул я и приник ближе, рассматривая заинтересовавшую меня часть картины. — Это тот самый пропавший перстень?
Ляся приникла к портрету вместе со мной и пришла к такому же выводу. Отрывистыми мазками были обозначены же самые чёрно-красные камни, сплетавшиеся в знак бесконечности.
— Дорогущий, видать. Этот хлыщ не скупился на цацки, — с презрением произнесла она.
— И что ты обо всём этом думаешь?
Она пожала плечами и нахмурилась.
— Не знаю… Мне не по себе здесь. И всё это не нравится. Ни он, — указала на портрет, — ни эта комната, ни тёмное прошлое этого здания. Может быть, зря мы сюда прокрались?
— А мне кажется — не зря. Может быть, кто-то возомнивший себя новым Уолтером украл перчатку и теперь ворует студентов, подражая своему психопату-кумиру?
— Но тогда пропадали бы только девочки, разве нет?
— Кто знает… Но наверное, ты права, и нам не стоит задерживаться здесь. Может, некоторым тайнам действительно лучше покоиться под слоями вековой пыли.
Она покивала, и, бросив последний взгляд на картину, осветила обратный путь.
— Пойдём? — уточнил я, подставляя локоть, чтобы дама могла зацепиться.
И тут же миниатюрная ладошка вцепилась в предплечье, и я почувствовал тепло живого тела в этой мертвецки холодной и мрачной комнате.
— Можно задать вопрос? — вдруг спросила она.
— Конечно, задавай.
— Андрей… — задумчиво произнесла она. — Ты представился как Андрей, а не как Рэй, хотя в карточке записано именно так.
— А тебе не нравится?
— Нет, почему же, просто странно. Слышала, чтоб имена сокращали, но чтобы наоборот — никогда.
— Давай считать, что Рэй — это официальное, а Андрей — упрощённое, для друзей. Что мы, не друзья, что ли?
— Друзья, — кивнула она со всей ответственностью, которой наделяла это слово. — Друзья, Андрей. И надеюсь, всегда будем.
«Я б вот так не зарекался…» — с долей сомнения подумал, разглядывая девушку совсем не с дружеским прищуром. Очень уж симпатичная. И даже если я не питал какого-то особого интереса к ней сейчас, то попадать во френдзону всё равно не хотел.
— Лясь, скажи, почему ты вообще пошла со мной? — неожиданно для себя самого, спросил я и добавил: — Рас уж у нас такой вечер откровений.
— А почему бы нет? — она беззаботно улыбнулась.
— Но ты ведь отлично ладишь со всеми, могла бы проводить время с кем хочешь. Достают тебя только Джонни и его шайка, остальные очень милы. А я из низшего сектора, могу запятнать твою репутацию своей чёрной меткой преступника.
Она рассмеялась.
— Ты-то? Поверь, парень, не справившийся со своим даром, не самый страшный преступник и совсем нехудший союзник. К тому же ответ кроется в вопросе.