Самозванец
Шрифт:
Четвертый день осады принес хорошие новости осаждавшим. Они заключались в том, что «лисам» Иашта — ишибам-разведчикам, пробравшимся в город, удалось подготовить тот самый запланированный легкий бунт. По замыслу Михаила, это должно было стать одновременно восстанием рабов, некоторого числа незнатных дворян и, как ни странно, купцов. Принцу удалось подобрать ключики к гильдиям торговцев. Он обещал им упорядочить сбор налогов а также небольшое их снижение, и при этом не был голословен. Его шпионы ознакомили купцов с проектами законов, которые принц примет немедленно, как только займет свой по праву трон. Торговым людям понравились разделы проектов, касавшиеся их сословия. Безусловно, работорговцы
— Люди в столице готовы выступить хоть завтра, — сказал Иашт принцу. — За минувшие два дня нам удалось сделать чудо. А рабы вообще готовы даже пойти на штурм королевского дворца.
— Во-первых, штурмовать дворец будем мы сами, — ответил тот, — все остальные полягут под ударами ишибов. Во-вторых, восстание нужно поднимать как можно скорее. Если завтра это возможно, то лучше так и сделать. А в-третьих, все, что требуется от восставших, — это открыть ворота и отойти в сторону. Дальше мы справимся и без толпы. Лишние жертвы никому не нужны.
Он был абсолютно прав. Последние события показали, что силы Миэльса уступают силам нападавших. К тому же принц и Аррал нанесли сильный урон защитникам столицы. Возможно, если бы не было огромных крепостных стен, то город пал бы в течение одного-двух дней.
— Тогда бунт начнется завтра сразу после заката, — сказал Иашт.
— Это было бы очень хорошо. Пусть твои люди и командиры восставших отметят всех, кто принял участие, или, что еще лучше, совершил геройские поступки. Никто не останется без награды.
Михаил уже давно решил отладить систему поощрений и наказаний. Никакой поступок, принесший пользу государству, не должен остаться незамеченным. А поступки во вред не должны оставаться безнаказанными. Он в свое время читал популярные статьи по некоторым юридическим вопросам. И знал, что главное — это не строгость наказания, а его неотвратимость. Поэтому мысленно спроецировал этот же принцип и на поощрение. Главное — не щедрость награды, а ее непременное вручение.
— Вот еще что, — добавил он, — пусть твои люди позаботятся, чтобы у восставших были какие-то отличительные знаки. Допустим, синие повязки на рукавах, по которым их можно было бы легко отличить от воинства Миэльса.
— Лучше тогда белые, — подумав, сказал Иашт, — они будут наиболее заметны ночью.
— Тогда после заката мы начнем очередной штурм вдали от ворот. Другой отряд будет ожидать сигнала — открытия ворот. После чего ворвется в город.
Атаки на Парм следовали одна за другой. Тысяча за тысячей по очереди штурмовала стены. Так как Михаил и Аррал представляли единственную по-настоящему грозную ударную силу, то число приступов зависело лишь от их усталости. А если принять во внимание, что амулеты позволяли эффективно снимать усталость, то принц фактически прекращал атаковать столицу лишь на время сна или еды. Потери нападавших были по-прежнему минимальны.
Только однажды над принцем нависла реальная опасность. Один раз, увлекшись сражением, он не сразу заметил трех великих ишибов, подошедших слишком близко. Михаил спохватился, когда понял, что его ти стремительно теряет устойчивость. Конечно, амулет препятствовал этому, но сразу же стало ясно, что он не справляется. Принц испугался. Частота его сердцебиения мгновенно увеличилась. Прежде он чувствовал себя в относительной безопасности, ему мало что угрожало, к настоящему бою он не привык. Ему нужно было что-то решать, но времени не было. Еще пара секунд и, возможно, все было бы кончено, у него не было
«Неужели скоро я возьму столицу? — думал Михаил, когда Иашт ушел. — Подумать только. Еще год назад я был обычным ученым, а теперь в каком-то шаге от короны. Мне подчиняются тысячи, а скоро подчинится и целая страна».
Эти мысли посещали молодого человека нечасто. В основном потому, что у него не было ни одной свободной минуты. Все время что-то происходило, все время кто-то чего-то от него требовал, все время нужно было что-то делать. Он очень надеялся, что когда покончит, наконец, с этой войной, у него все же появится свободное время. Хотя бы для того, чтобы тщательно поразмыслить над вещами, не имеющими отношения к выживанию и битве за корону.
Вот сейчас как раз случился небольшой перерыв между атаками.
«А не продлить ли мне его? — подумал он. — Если завтра все решится, то куда торопиться сейчас? Полюбуюсь хотя бы природой. Красивые деревья. Какие странные тени они отбрасывают. Кажется, вот-вот оживут. Вон там уже одна ожила, что ли? Нет, это кажется. Просто кто-то ко мне бежит. Бежит? Кто? Опять? Зачем?!»
— Твое высочество! — закричал Торк, еще не успев добежать до принца. — Госпожа Инкит! Госпожа Инкит!
— Что с ней? — спросил Михаил, взволновавшись. Он ее, конечно, не любил, но сильно к ней привык. Она ему нравилась. Ведь редко можно встретить человека, с которым всегда хорошо.
— Она здесь, твое высочество! — доложил Торк. — Рвется к тебе! Постовые преграждают ей путь, но никто не смеет прикасаться к … гм… твоей знакомой.
— Только ее тут не хватало! — воскликнул принц. Он, конечно, рад был бы увидеть Инкит, но не в этой же обстановке! На нее не хватало времени.
— Так что нам делать? — спросил Торк. — Сказать, что тебя нет?
— Она не поверит, — с сожалением произнес он. — Где же мне быть, как не с войсками? Ладно, зови ее. Выслушаем.
На какое-то время Михаил закрыл глаза. Ему так хотелось побыть хоть немного одному. Конечно, стоящая за деревьями охрана из ишибов не считается. Он уже привык к ней, как и к мысли о том, что правитель никогда не будет в настоящем одиночестве. Разве что в тишине. Но даже за тишину он был бы очень благодарен.
— Нерман! — закричала Инкит, появляясь из-за деревьев.
Мгновение — и она повисла у него на шее.
— Как ты здесь оказалась? — спросил он вместо приветствия, одаривая ее холодным взглядом.
— Я очень соскучилась, — пробормотала Инкит, — и подумала, что ты мне будешь рад.
— Я рад, — твердо сказал Михаил, — но не настолько, чтобы останавливать сражение для твоего удовольствия.
Девушка слегка отшатнулась. Ее отпугнул такой холодный прием. Обычно принц всегда был очень любезен с ней.