Самокат
Шрифт:
– Я не хотела. Я вообще не собиралась… – Оправдывалась она.
– Сыну купили? – Он кивнул на покалеченный самокат.
– Крестнику.
– Его можно починить. Муж починит.
– Я не замужем. – Ляпнула Ольга и снова покраснела, спохватившись: ещё подумает, что она к нему клеится. – Вот здесь остановите, пожалуйста.
– Давайте помогу. – Предложил он, выходя из машины. – Болит нога?
– Нет, нормально. – Она уверенно шагнула и, как назло, сморщилась от резкой боли.
– Вы бы всё-таки к врачу сходили.
– Нет, просто ушиб.
– До свадьбы заживёт? – Он улыбнулся совсем по-дружески. Взвалил самокат на плечо и пошагал к подъезду.
Лифт не работал.
– Какой этаж?
– Я сама. – Пыталась слабо протестовать Ольга, но он уже топал вверх, и ей не оставалось ничего, как идти следом.
В коридоре случайный знакомый поставил самокат на пол, внимательно, как врач пациента осмотрел и ощупал, бросил:
– Я сейчас…
Дверь за ним захлопнулась. Ольга перевела дух.
Наглый рыжий кот Маркиз, коротко мявгнув, потёрся об ушибленное колено. В прищуренных жёлто-зелёных глазах Ольга прочла неодобрение: крайне неосмотрительно пускать в дом случайных знакомых. Что если он вор, бандит или маньяк?
– Нет, он хороший человек. – Возразила Ольга. – Ладно, не сердись, иди сюда. Я дам тебе Вискаса. Вот только разденусь, руки вымою.
Она сняла пальто, стянула колготки. Синяк получился внушительный, но в целом могло быть хуже. Отделалась лёгким испугом, дура ненормальная… Она вздрогнула от резкой трели звонка.
На пороге возник тот самый случайный знакомый с какими-то железками в руках.
– А ну-ка… – Проговорил он без предисловий, отодвинул Ольгу в сторону и, разложив железки по полу, принялся возиться с самокатом.
– Ну что вы, не нужно. – Снова заупрямилась Ольга, но он даже не прореагировал на очередной протест. Возился с самокатом, словно со своим собственным, а её будто и не замечал. Ольге почему-то сделалось обидно. Маркиз, которому очередной визит незнакомца явно пришёлся не по душе, решил, наконец, показать, кто в доме хозяин. Вспрыгнул на галошницу, вздыбил шерсть, изничтожая нахала прищуренным взглядом.
– Ишь, ты какой… – Оторвавшись от работы, одобрительно заметил мастер, протянул руку, чтобы погладить кота, но Маркиз прижал уши, ощерился и громко злобно зашипел.
– Ревнуешь? – Рассмеялся визитёр, окидывая Ольгу лукавым, сверху вниз, оценивающим взглядом.
Неожиданно для себя она отметила, что у него тонко очерченные яркие губы и длинные пушистые ресницы, за которыми прячется жёлто-зелёный, как у наглого Маркиза, огонёк. Ольга вдруг вспомнила, что стоит перед чужим посторонним мужчиной полуодетая, с огромным синяком на голом колене и, съёжившись под этим беззастенчиво-заинтересованным взглядом, поспешно ретировалась в комнату. Натянула джинсы и прошмыгнула в кухню, где задобрила Маркиза долгожданным Вискасом.
– Хозяйка! – Позвал визитёр. –
Пружинисто распрямился, улыбаясь, и у Ольги вдруг гулко бухнуло сердце.
– Спасибо. – Пробормотала она, опустив глаза.
– Кофе не угостите?
– Вы к дочке не торопитесь? – Собрав волю в кулак, строго спросила Ольга, распрямив плечи, вскинув остренький подбородок.
Он покачал головой, и в улыбке просквозила печаль.
– Нет сейчас дочки. Она с матерью живёт в Америке. Приезжает только летом. На месяц. Смотрели кино «Американская дочь»? Почти про нас.
Ольге вдруг сделалось его жаль. Она хотела сказать что-нибудь в ободрение, но никак не могла подобрать нужных слов: ей никогда не приходилось утешать незнакомых мужчин. И поэтому рассердилась на себя: с какой стати она должна выслушивать чужие исповеди? Кофе, конечно, она его напоит, чтобы не быть неблагодарной. Даже пообедать предложит. А исполнять роль наперстницы – увольте. В чужую душу не полезет и в свою не пустит.
Об этом она размышляла, выставляя на стол банку с растворимым кофе, сахарницу, чашку, внезапно поймав себя на том, что старается сделать движения плавными и гармоничными.
– Меня зовут Виктор, а вас?
– Ольга… – Выдохнула она, и, как ни старалась не встречаться с ним взглядом, всё же сорвалась, глянула в жёлто-зелёные осколки зеркал. И вновь предательски захолонуло в груди, и мысли, такие правильные, стройные, спутались в бесформенный клубок.
Резкий звонок в дверь. Ольга вздрогнула. Пальцы дёрнулись, противно звякнула ложечка о стеклянный край. Ольга не строила догадки, кто это может быть. Знала наперёд: так трезвонить, словно глухой старушке, может только Алка. Так и было. Алка возникла на пороге, на ходу чмокнула в щёку, скороговоркой протараторив:
– Проезжала мимо… Слушай, я тут твоего бывшего встретила. Как всегда подшофе. Привет тебе передавал. Просил сказать: если тебе что-то понадобится в смысле грубой мужской силы, чтоб обращалась без стеснения. Всё же не чужие…
– Спасибо. – Сухо ответила Ольга, ощутив непонятную досаду на незапланированный Алкин визит. Прётся, как к себе домой. Могла бы, и предупредить, в самом деле…
– А это что? – Она изумлённо кивнула на самокат.
– Твоему Вовке подарок.
– Так у него есть!
– Я не знала. – Замялась Ольга.
– Ладно, твоим детям останется. Может, отелишься когда-нибудь…
Алка ввалилась на кухню и, завидев человека за столом изумлённо всплеснула руками:
– Ой, здрасьте! Оль, я не знала, что ты не одна. Предупреждать надо. А то я ору тут про твоего бывшего. Но бывший – не нынешний, верно? – Она выразительно посмотрела на подпиравшую дверной косяк Ольгу, и та прочла в яростный укор, мол, как ты могла скрывать такое событие от подруги?! – Меня зовут Алла. А вас?