Чтение онлайн

Да возьми! Сделай милость, возьми! Делай со мной, что хочешь, только не обманывай – терпеть не могу!

Зоя.

Ну, хочешь, я насчет Луши все тебе оборудую? Женишься?

Сергей Ильич.

Глазом не моргну!.. А с чертом-то как же?

Зоя.

Да тебе что с чертом-то разговаривать! Чертовы-то дела теперича плохи. Он не знает, как и свою дочь с рук сбыть. Майор-то теперича думает, что за ней денег много, а он его

смазать хочет, денег-то за ней он ни гроша не даст. Опять же Егорушка его теперь беспокоит. Слышал?

Сергей Ильич.

Нет. А что?

Зоя.

Ведь Данила Григорьич после покойника Пантелея Григорьича все к рукам прибрал, да после колокол в монастырь слил, кунпул позолотил – молитесь, говорит, братия, за раба грешного Даниила. Теперича Егорушка-то все эти дела прознал, да и позорит его где ни попало. Он хоть и дурашный, а продувной парень… Ух, какой прожженный!

Сергей Ильич.

Ну, так сватай, что ли! Тысячу тебе серебра! Человек, мол, смирный, капитал большой…

Те же и ЕГОРУШКА (вбегает).

Егорушка.

Да за что это такая мука мученская! Что я кому сделал? (Плачет).

Зоя.

Должно быть, опять побил.

Сергей Ильич.

Что ты, Егорушка?

Егорушка.

Батюшки! Смерть моя!

Сергей Ильич.

Экой злодей!

Зоя.

О, батюшка, есть ли еще такие! Изверг рода человеческого!

Егорушка.

Издохнуть бы скорей, легче бы было.

Зоя.

Полно, Егорушка, не греши!

Егорушка (рыдает).

Да ведь больно! Как голова-то моя держится!..

Те же и ЛУША (входит).

Луша.

Егорушка, пойдем отсюда. (Берет его за руку).

Егорушка.

Опять меня, голубушка, избили.

Луша.

Что ж делать, Бог с ним! Ну, что ж ты плачешь-то, как тебе не стыдно!

Сергей Ильич.

Егорушка, пойдем жить ко мне, будешь все одно, как у отца родного.

Зоя.

Вот это бы расчудесно было! Человек ты холостой, деньжищев этих у тебя пропасть…

Сергей

Ильич.

Коли хочешь, я с великим удовольствием. Лукерья Пантелевна, позвольте…

Луша.

Благодарю вас, Сергей Ильич, только я не знаю… Мне кажется, что сделать этого нельзя.

Сергей Ильич.

Да что ж за важное дело! По крайности, мы не однех синиц ловить, а, может, дело будем с ним делать: я его в амбар посажу. Егорушка, пойдем. Я ведь, Лукерья Пантелевна, не то что так, а верно.

Луша.

А как же дяденька-то?

Зоя.

Да что дяденька! Может, у вас такое дело выдет… Мало ли что? – ей-Богу! Ты девушка молодая, он человек сам по себе.

Луша (сконфузясь).

Что вы, Зоя Евграфовна?

Зоя.

Да я бы на вашем месте и думать-то долго не стала…

Сергий Ильич (ухмыляясь).

Полноте, Зоя Евграфовна…

Зоя.

Да что, полноте! Известно, уж это не от нас, а как Богу угодно. Я только к примеру говорю. А ты вот что: тащи ты его отсюда.

Луша.

Он рассердится.

Сергей Ильич.

В суд уж его раз сволокли, еще стащим, коли что. Не прежнее время! Это прежде, бывало, коли человек с деньгами, хоть всю Москву разнеси: нынче и на своем дворе бунтовать-то не велят.

Зоя.

Это истинно! Вот Иван Назарыч, богач, именитый, кучеру своему плюху закатил… (За сценой смех и голос Данилы Григорьича): Эй, официант! (Луша и Егорушка уходят). Поди в сад, поговори, может, что… наше женское дело – чуть мужчина глаз накинул – тут она и есть… Да ступай, что зеваешь-то! (толкает его).

Сергей Ильич.

А коли мне от нее конфуз будет, ты уж лучше так и умирай, пока я тебя не убил.

(Уходят).

На сцену входят гости.

Данила Григорьич (официанту).

Ты обнес бы гостей-то мадеркой, али там чем; может, которые и выкушать желают. Али вот что: давай сюда шампанского. Полагаю, теперь время самое настоящее. Садиться милости просим. Мы будем пить, а нас будут величать, а может кто и проплясать вздумает. Матрена Панкратьевна, что ж твоя команда плохо действует? Барышни, что же нам почету от вас не будет?