Самец 96
Шрифт:
Чеслов умолк и между молодыми людьми образовалась довольно щекотливая и патовая ситуация.
Врали оба и не знали, как себя дальше вести.
Фу, какой неказистый смарчок. Одним словом «страшок»,— пробежало в голове у Сандры.
Ох, и страшная же хрень. Но зато формы какие, охренеть можно! Блин, я бы ее отчпокал!— думал Чесик, жадно заглядывая последней прямо в глубокое декольте.
Но я же не замуж за него собралась. Может, правда, богатик,
Она же и нарушила воцарившееся доселе молчание. Тем более у нее громко зазвонил телефон, который она тут же выключила.
— Ну, а машина твоя, где припаркована, Ромео? — немного с укором поинтересовалась она.
Вопрос был явно из ряда провокационных и неудобных.
В голове у Чесика завертелись тестостерон, звериная похоть и остатки вчерашнего алкоголя. Это окончательно спутало редкие мысли бедолаги, он немного растерялся из-за всех этих переживаний, что свалились на его бедную голову за последние десять минут и совершенно позабыл, как профессионально врать.
— Так это… там короче, — невнятно промямлил он и указал рукой с букетом куда-то предположительно на северо-восток.
Перед Сандрой понемногу начинала вырисовываться удручающая картина всего происходящего.
Так этот лошок и машины наверняка не имеет. Тьфу, какой мерзкий типок. Проходимец и альфонс, — размышляла, в принципе, птица того же полета.
О чем думал в этот момент Чесловас непонятно… да и думал ли он в сложившейся ситуации вообще. Но после десяти минутного молчания он открыто и честно заявил:
— Так может, по пивку за встречу?
Такое немного неожиданное и несколько вульгарное предложение со стороны кандидата «на развод» смутило Сандру, но ненадолго. Играть дальше роль благородной девицы не имело никакого смысла и стратегической выгоды.
Эх! Ну, хоть пива на халяву попить,— разочарованно подумала она и громко заявила:
— Ну, ты даешь. Но, чур, я пью только светлое и дорогое.
— Да ладно! Не парься, малая. Всё будет чики, — немного повеселев, ответил «женишок» и вручил даме долгожданный букет цветов. — Вот… короче… тебе цветы купил вчера.
Та приняла подарок, и — о чудо! — ее черствое ледяное сердце, начало понемногу оттаивать.
Чеслов как истинный обходительный джентльмен и просто галантный кавалер громко отхаркнулся, смачно сплюнул и, выстрелив окурок двумя пальцами на близлежащий газон, даже осмелился взять Сандру за руку. Так «голубки» молча и задефилировали в ближайший паб.
Бар находился всего в ста метрах от лавочки. Всю эту короткую дорогу они прошли в обоюдной тишине. Лишь по пришествию на место, Сандра нарушила молчание и заказала себе аж пять бокалов самого дорогого пива и кучу разных, самых изысканных закусок.
Не скупился для себя на алкоголь и Чесюня. Благо вчера, в преддверии нынешней встречи, он заложил в ломбард золотую цепку, когда-то
Ближе к трем часам дня, когда было принято на каждую «грудь» ровно по три бокала свежего, бодрящего, холодненького пивасика, у парочки, наконец-то, развязались языки: они разоткровенничались и начали открывать друг другу заветные тайны и рассказывать романтические истории из бурно проведенной аморальной жизни.
Например, Сандра призналась, что зовут ее вовсе не Сандра, а Ира. И что она никакая не Неважно, а Колыванова. Родом она была не из Риги, а откуда-то с латышской глубинки. Оказалось, что у нее трое детей, и лет ей не двадцать пять, а тридцать.
Когда-то по молодости, будучи еще совершенно неопытной, она даже успела отсидеть. Только вот, хоть убей, не помнила, за что и как долго сидела. Или не хотела признаваться.
Дошло до того, что после четвертого опрокинутого бокала, Ира стала называть Чесика ни много, ни мало «малышом» и кокетливо спросила:
— Ну что это я всё о себе, да о себе. Давай, малыш, расскажи и ты что-нибудь. Только не ври, правду базарь. Окей?
«Малыш» после такого количества выпитого крепкого пива окосел окончательно, весь разбалансированный, он начал лишь что-то несвязно мычать и всё норовился закурить тут же за столиком в баре.
От столь опрометчивого шага его спасла «светская львица» Сандра. Она оказалась необычайно стойкой и слабовосприимчивой к алкоголю. Видимо, закаленный на попойках организм был молодцом, держа оную на ногах при более-менее адекватном мышлении.
Девица волоком вытащила «жениха» на улицу, чтобы он бедненький смог покурить и глотнуть свежего воздуха. Действительно, на улице Чесику полегчало. Глубоко вдохнув свежего воздуха вперемешку с никотином, он заметно посветлел, взбодрился и малость пришел в себя.
Наконец, он оказался готов ответить на часть Сандриных вопросов. И та снова повторилась:
— Так чем ты занимаешься? Что тебя интересует или волнует?
Чесловас громко отрыгнул и сплюнул куда-то в угол. Однако, как человек воспитанный, тут же извинился:
— Блин, извини, малая, мутит, — заплетающимся языком промямлил он.
— Бывает. Ха-ха-ха! — Отвечала и не такое видавшая «львица».
— Волнует, еще как волнует! — как-то издалека начал отвечать Чесик.
— И что же тебя, малыш, так волнует? — широко улыбаясь и глубоко втягивая очередную порцию терпкого табачного дыма, поинтересовалась собутыльница.
— Волнует, блин, когда люди начнут мусор сортировать и обосранные памперсы не будут с общими отходами смешивать. Задолбали уже такой хренью заниматься! — довольно ясно и вразумительно, как официальный представитель мусорной фабрики, заявил он. — А самое главное, никто ведь не подумает, блин, что люди от всего этого дерьма очень страдают. Им главное всё засрать и заподлянок больше наделать. Где справедливость, малая, где? — добавил Чесик и сник, ударившись в глубокое алкогольное раздумье.