Чтение онлайн

Дрэйк. Эта мысль пришла в голову Саманте внезапно. Дрэйк может одолжить Ремингтону крупную сумму денег. Но Дрэйку понадобятся объяснения, а Ремингтон вряд ли захочет ей открыться. Она все разузнает сама.

Движимая лучшими порывами сердца, Саманта приняла решение. Ремингтон не раз доказал, что по праву является ее героем. Почему бы ей не совершить то, чего ждут от героинь? Итак, она намерена вызволить его из беды, будет или не будет на то его согласие.

— Саманта, вы готовы? — Престарелая вдова взглянула на девушку. При этом ей мешал ее собственный

длинный нос.

— Э… нет.

Ремингтон не мог далеко уйти. Она должна его выследить. Нельзя терять ни минуты.

— Простите. Я не поняла.

— Я хотела сказать… спасибо, ваша светлость. Но я решила, что не смогу воспользоваться вашей добротой. Очевидно, Смитти послал за мной экипаж. Вот… я вижу, что кучер машет мне рукой.

Покачивая страусовым пером, торчащим из тюрбана, вдовствующая герцогиня вытянула голову, пытаясь разглядеть кучера в сутолоке.

— Он здесь, верьте мне. — Саманта начала просачиваться сквозь толпу… подальше от герцогини. — Мне бы не хотелось выпустить его из виду. Спасибо за великодушие, ваша светлость. Я передам ваши наилучшие пожелания тетушке Герти.

Через секунду Саманта растворилась в толпе и сразу же повернула за угол. Ей сопутствовала удача: фаэтон Ремингтона она увидела сразу же. Моля Бога, чтобы возлюбленный не заметил, и уповая на то, что в толпе на нее никто не обратит внимания, она сначала заняла место грума, а потом согнулась в три погибели. Ей казалось, что она должна походить на разноцветный мячик, а не на сумасбродную девушку из благородного общества.

Фаэтон медленно двинулся вдоль темных улиц.

Саманта догадывалась, что попала на задворки благородного Лондона, в самое захолустье. Рук и ног она не чувствовала. Ей казалось, если фаэтон еще раз подскочит на булыжнике, на ней не останется ни дюйма живого места. Где же они находятся? Единственное, что ей удалось разглядеть, так это дома-развалюхи и грязные улицы. Интересно, какая деловая встреча может быть назначена в таком гиблом месте? Совершенно ясно, что ни один из обитателей этих лачуг не имел возможности одолжить Ремингтону крупную сумму денег. Может быть, его вовлекают в какое-то опасное предприятие? Может, ему грозит беда? Хорошо, что она решила выследить его.

Фаэтон замедлил ход, потом остановился.

— Я буду меньше чем через час, — сказал кому-то Ремингтон.

— Я присмотрю за фаэтоном, сэр, — ответил грубый голос.

— Вот и отлично, — отозвался ее герой, простучал каблуками по мостовой, и через секунду грохнула дверь одной из лачуг, где он скрылся.

Вовсе не отлично, подумала Саманта. Что она может сделать, будучи прикованной к экипажу? Но удача не оставила ее.

— Привет, Джек!

— Ах, это ты, Челз! Не знал, что ты сегодня работаешь!

— Ты прав, это не моя смена, но я узнала от Энни, что вы приедете сегодня.

Очевидно, решила Саманта, помощник Ремингтона встретил свою подружку. И она решила воспользоваться случаем.

Стараясь

не стонать от боли в затекших конечностях, Саманта осторожно сползла с подножки на землю, пользуясь тем, что парочка болтала без умолку.

— Я скучал по тебе, Челз. Без тебя мне совсем не так, как с тобой.

В горле у женщины что-то забулькало, и она произнесла:

— Скольким женщинам ты говорил то же самое? Впрочем, сегодня я ни с кем не занята. Ты мной интересуешься?

— Ты же знаешь, что да.

Саманта выглянула из-за фаэтона. Работаешь? Ни с кем не занята? Что это за заведение? Саманта решила это выяснить.

— Энни! — Ремингтон приподнял шляпу.

— Ну привет, Ремингтон. Не слишком ли сногсшибательно ты сегодня выглядишь?

— Я прямиком с вечернего свидания.

— Значит, она не так хороша, как мои девочки. По-моему, на тебе слишком много одежды.

Губы Ремингтона сложились в кривую усмешку. Видя, что ее посетитель оглядывается, Энни сухо добавила:

— Бойд на своем обычном месте. Ступай к нему. Я распоряжусь, чтобы вам принесли выпить.

— Спасибо тебе, любовь моя, — выспренне произнес Рем, поцеловал руку содержательнице борделя и направился туда, где его дожидался Бойд.

— Синтия, это совершенно особенный мужчина, — прошептала хозяйка на ухо проходящей мимо темноволосой женщине. — Он дает возможность самой последней шлюхе почувствовать себя настоящей леди. — Энни задумчиво потерла то место на руке, где оставил свой поцелуй Ремингтон.

— Таких очень мало, — задумчиво произнесла Синтия, — очень мало.

Услышав циничный тон, Энни подняла глаза на свою новенькую. Многие девушки из заведения, не только Синтия, с презрением отзывались о мужчинах. Она хорошо понимала их. Но у заведения были свои принципы, и мнение о клиенте девушка должна была оставить за дверями комнаты, где ей приходилось ублажать его. В этом смысле Синтия не была исключением. Но во всех прочих смыслах она была не такой, как все.

Первую неделю своей работы Синтия вела себя очень застенчиво. Но и одного дня оказалось достаточно постояльцам заведения, чтобы раскусить ее и начать спрашивать красавицу с матовой кожей, но еще меньше времени понадобилось самой Энни, чтобы догадаться, что никогда в жизни Синтия не занималась проституцией.

Верная своим правилам, Энни ни разу не поговорила с новой девушкой по душам, ни о чем ее не расспросила, не задала ни единого вопроса, даже когда по ночам слышала плач и всхлипывания, доносящиеся из комнаты Синтии. Что бы ни произошло с девушкой в прошлом, это не ее, Энни, дело, говорила себя хозяйка заведения. Синтия стоила хороших денег, и ее сердечные болячки, как и ее прошлое, были ее личным делом.

Так вот… что касается дела…

— Милочка, — полупредлагая-полуприказывая, произнесла Энни, — не сочтешь ли за труд прогуляться во-он туда. — И она указала рукой в сторону столика, за которым беседовали Бойд и Рем. — Рем чертовски богат и привлекателен, как сам грех. Кроме того, он граф.