Чтение онлайн

– Вы серьезно ранены, капитан. Вам бы следовало спуститься вниз за медицинской помощью.

Томбс покачал головой:

– На это нет времени. Пожалуйста, поднимитесь на крышу рулевой рубки и станьте так, чтобы вас было хорошо видно.

Пленник согласно кивнул:

– Да, я понимаю ваш замысел.

Томбс вновь обратил взор на броненосец и форты, и в тот же миг на бастионе крепости Монро коротко вспыхнуло пламя, сопровождаемое струёй черного дыма и визгом выпущенного снаряда. В полукабельтове от носа «Техаса» взметнулся гигантский водяной столб в отливающей зеленью белопенной

шапке; прежде чем опасть, он на мгновение застыл в воздухе.

Томбс без особых церемоний подтолкнул пленника, указав на крышу рулевой рубки:

– Пожалуйста, поторопитесь, сэр, мы уже в пределах досягаемости крепостных орудий.

Затем он выхватил у Кревена белый флаг и начал яростно им размахивать здоровой рукой.

На борту «Нового броненосца» капитан Джошуа Уоткинс неотрывно смотрел в длинную подзорную трубу.

– Они выбросили белый флаг! – удивленно воскликнул он.

Его старший помощник Джон Кросби поднял бинокль и недоверчиво покачал головой.

– А вам не кажется чертовски странным, сэр, что они вздумали капитулировать всего через пять минут после того, как разделали под орех весь наш доблестный флот? Не кроется ли за этим какая-то ловушка?

Внезапно Уоткинс с явным недоумением оторвал окуляр от глаза, проверил, нет ли грязи на линзе, ничего не обнаружил и вновь направил трубу на изрядно потрепанный в бою броненосец южан.

– Что за ерунда?.. – Капитан замолчал, торопливо регулируя фокусировку. – Боже милостивый! – пробормотал он в изумлении. – Вы тоже узнаете человека на крыше рулевой рубки или у меня начались галлюцинации?

Чтобы вывести из равновесия Кросби, требовалось нечто экстраординарное, но сейчас, судя по выражению его лица, был именно такой случай.

– Он поразительно похож на... Нет, этого просто не может быть!

Заговорили орудия Форт-Вула, и рядом с «Техасом» взметнулись ввысь несколько фонтанов, почти скрыв из виду корпус броненосца. Продолжая упрямо продвигаться вперед тем же курсом, корабль южан прорвался сквозь водяную стену и опять выскочил на открытое пространство.

Уоткинс оцепенело вглядывался в черты высокого, худого человека, застывшего словно изваяние на крыше рулевой рубки. Усилием воли заставил себя оторваться от этого невероятного зрелища и повернул к Кросби побелевшее от ужаса лицо.

– Клянусь Господом, Джон, это точно он! – Выронив трубу из дрожащих пальцев, капитан задушенно прохрипел: – Поднять сигнал фортам немедленно прекратить огонь! И поспешите, дружище, пока не поздно!

Вслед за батареями Форт-Вула вступили в бой и пушки крепости Монро, поливая «Техас» огнем. Большинство снарядов легли с перелетом, но два разорвались рядом с дымовой трубой, проделав еще дюжину пробоин в стальном цилиндре ее корпуса. Артиллеристы на крепостных стенах торопливо перезаряжались, втайне надеясь, что выстрел именно их орудия нанесет противнику решающий удар.

«Техас» отделяло от бастионов Форт-Вула не более двухсот ярдов, когда сигнальщики доложили старшим командирам о срочном распоряжении Уоткинса. Пушки одна за другой умолкли. Уоткинс и Кросби бегом бросились на бак «Нового броненосца» и успели как раз вовремя, чтобы проводить прощальным

взглядом двух моряков-конфедератов в окровавленных офицерских мундирах и бородатого мужчину в помятой гражданской одежде и широкополой шляпе, который хладнокровно посмотрел на них, а затем неожиданно улыбнулся и отдал честь.

Эта улыбка и это лицо навсегда запечатлелись в памяти капитана Уоткинса и старшего офицера его броненосца. Позднее им пришлось отвечать на массу колких вопросов, правдивость их докладов не раз подвергалась сомнению, но и они сами, и сотни других людей, входивших в состав экипажа и присутствовавших на стенах фортов в тот памятный день, до конца жизни пребывали в полной уверенности, что видели именно его, увлекаемого в неизвестность на борту последнего броненосца Конфедерации.

Около тысячи солдат и матросов, застывших в немом благоговении, стали свидетелями того, как уходил «Техас», сочась дымом из молчащих орудийных портов, под изорванным в клочья флагом, прикрученным проволокой к леерной стойке. Ни единого выстрела не прозвучало ему вдогонку. Корабль южан в гордом одиночестве вошел в широкое устье залива и навсегда скрылся в тумане.

10 октября 1931 года

Юго-Западная Сахара

Китти Меннок не покидало странное чувство, что она летит в никуда. Она заблудилась, заблудилась окончательно и безнадежно. Вот уже два часа она и ее хрупкий маленький аэроплан болтались в объятиях песчаной бури, сделавшей невидимой пустыню внизу. Одна в пустом, непроницаемом небе, она боролась со странными видениями, которые, казалось, возникали прямо из окружавшего ее красно-бурого облака.

Китти откинула голову назад и посмотрела сквозь верхнее ветровое стекло. Оранжевое свечение солнца доходило до нее совершенно размытым. Затем, наверное уже в десятый раз за последние несколько минут, отодвинула боковое стекло фонаря кабины и выглянула через борт, но вновь ничего не увидела, кроме клубящегося в вихре гигантского пылевого облака. Альгиметр показывал тысячу пятьсот футов – достаточно высоко, чтобы разглядеть отсюда твердые песчаные плато Адрардез Ифорас – тянущихся в глубь материка со стороны пустыни Сахары отрогов нагорья Ахаггар.

Она вела самолет по приборам, стараясь удерживать машину от срывания в штопор. С тех пор как ее настиг самум, девушка неоднократно отмечала потерю высоты и отклонение от курса – верный признак того, что ее постоянно сносит к земле по круговой траектории. Вовремя замечая опасность, она всякий раз благополучно выравнивала аэроплан и отворачивала к югу, пока подрагивающая стрелка компаса не упиралась в отметку сто восемьдесят градусов.

Китти с самого начала старалась держаться параллельно Транссахарской автомобильной магистрали, но, когда с юго-востока внезапно налетел смерч, она потеряла свой единственный ориентир. Не видя земли, она понятия не имела, куда ее сносит и как далеко сбил ее с курса ураганный ветер. Пытаясь компенсировать снос, она то и дело отклонялась к западу, лелея слабую надежду вырваться таким образом из объятий песчаной бури.