Чтение онлайн

Опустив голову и прикрыв капюшоном лицо, чтобы скрыть белизну кожи, Ганн смешался с толпой и миновал деловую часть города. Никто не останавливал его, никто не задавал ему вопросов, а если бы вдруг это случилось, он побожился бы, что является туристом, путешествующим пешком вдоль Нигера. Но Ганну не хотелось задерживаться на этой мысли: опасность того, что его остановит тот, кто разыскивает американца, путешествующего по стране нелегально, была ничтожно мала.

Ганн прошел мимо знака, изображающего стрелку и самолет. Продвижение к аэропорту оказалось гораздо более легким, чем он ожидал. Удача еще не отвернулась от него.

Ганн прошествовал по

окраинным улицам, еще более загроможденным лавками торговцев, и оказался в трущобах. С того времени, как, выйдя из воды, он начал свое путешествие по городу, у него сложилось впечатление, что с наступлением темноты в Гао невидимые лапы ужаса начинают протягиваться вдоль песчаных улиц. Казалось, что город пропитан кровью и насилием веков. Воображение начало разыгрываться, когда Ганн очутился на темных и почти безлюдных улицах пригорода и впервые стал замечать на себе подозрительные и враждебные взгляды людей, сидящих перед развалюхами.

Он нырнул в узкий переулок, казавшийся пустым, и остановился, чтобы извлечь из рюкзака «смит-вессон» 38-го калибра, некогда принадлежавший его отцу. Инстинкт подсказывал, что если хочешь увидеть рассвет, то не стоит выбирать это место для прогулок в ночи.

Мимо, поднимая в воздух тончайшую пыль, загромыхал грузовик с кузовом, наполненным кирпичами. Мгновенное осознание того, что машина идет в нужном ему направлении, отбросила осторожность Ганна на волю пустынных ветров. Он подпрыгнул, вскарабкался на борт и перевалился в кузов. Там он улегся на живот поверх кирпичей, поглядывая то вперед, то вниз, на крышу кабины.

Запах выхлопных газов дизеля принес ему облегчение после ароматов города. Со своего наблюдательного пункта на вершине груза Ганн заметил в нескольких километрах впереди и левее пару красных огней. Когда грузовик приблизился к ним, он увидел несколько прожекторов, установленных на крыше аэровокзала, и пару ангаров за темным взлетным полем.

– Ничего себе аэропорт, – язвительно пробормотал Ганн. – Они гасят даже огни взлетных полос, когда не пользуются ими.

Дорога в свете фар грузовика пошла под уклон, водитель замедлил ход. Ганн воспользовался уменьшением скорости и на ходу соскочил на землю. Грузовик удалился во тьму, выбрасывая песок из-под шин, а водитель так и остался в счастливом неведении относительно своего пассажира. Ганн двинулся вслед за задними огнями грузовика, пока не оказался на тротуаре у деревянного знака, на трех языках извещавшего, что перед ним – международный аэропорт Гао.

– Международный, – вслух прочитал Ганн. – Ох, как бы я хотел надеяться на это.

Он побрел по обочине подъездной дороги, поглядывая по сторонам, не появится ли вдруг какая-нибудь машина. Но нужды в осторожности не было: здание аэровокзала оказалось темным, а парковочная стоянка рядом – пустой. Все надежды Ганна рухнули, когда он поближе рассмотрел вокзал. Ему в городе попадались склады торговцев, выглядевшие приличнее этого деревянного строения с проржавевшей металлической крышей. Должно быть, отважный человек работал на контрольной вышке, которая опиралась на балки, изъеденные коррозией. Он обошел вокруг зданий, безлюдных и темных, стоящих на предангарной бетонированной площадке. На самом аэродроме застыли, освещенные прожекторами, восемь реактивных малийских истребителей и транспортный самолет.

Ганн замер, заметив около ветхой караульной хибарки двух вооруженных часовых. Один дремал на удобном стуле, другой, прислонившись к стене, курил сигарету. Великолепно, просто великолепно. Не хватало ему еще и сражений

с войсками.

Ганн поднес к глазам свои водонепроницаемые часы «Хроноспорт» и уставился на циферблат. Часы показывали двадцать минут двенадцатого. Он внезапно ощутил усталость. Неужели весь путь в такую даль он проделал только для того, чтобы обнаружить пустой аэропорт, с которого, похоже, уже несколько недель не взлетали самолеты? Да и не садились, видимо, тоже. Мало того, аэродром еще и охраняется часовыми малийских военно-воздушных сил. Можно только гадать, как долго он продержится здесь, пока его не разыщут или он не испустит последний вздох без воды и пищи.

Ганн настроил себя на долгое ожидание. Но днем здесь лучше на виду не болтаться. Он прошел метров сто в глубь пустыни, пока не наткнулся на небольшой карьер, наполовину заваленный обломками какого-то старого ангара. Выкопав в сухом песке яму, он забрался в нее и надвинул сверху несколько трухлявых досок. Он знал, что в его яму могут набиться муравьи или скорпионы, но слишком устал, чтобы волноваться еще и из-за этого.

Через тридцать секунд он уже спал.

Жестоко отделанные моряками Массарда, Питт и Джордино со связанными руками вынуждены были стоять на коленях, прикованные короткими цепями к какой-то трубе. Они были совершенно беспомощны здесь, заключенные в трюме, под толстой стальной плитой, служащей основанием для машинного и генераторного отделений. Над ними, клацая каблуками по стальному полу, туда-сюда разгуливал часовой, вооруженный автоматическим пистолетом. Итак, они стояли на коленях во влажном трюме, крепко связанные по рукам, и их коленям, открытых шортами, не хватало лишь нескольких градусов, чтобы поджариться на горячем металлическом полу.

Сбежать было невозможно. Оставалось только ждать, когда их передадут силам безопасности генерала Казима и их существование закончится во всех смыслах этого слова.

Воздух в трюме был тяжел и практически непригоден для дыхания. Пот вытекал из их пор от удушливого жара, испускаемого паропроводом. Мучительное ощущение усиливалось с каждой минутой. Джордино чувствовал отвратительную слабость и отупение – после двух часов заключения в этом аду он почти полностью обессилел. Но страшнее этой самой жуткой из бань, в которых он побывал, было унижение. А потеря организмом жидкости чуть не сводила его с ума от жажды.

Джордино посмотрел на Питта, чтобы увидеть, как его хладнокровный друг переносит это варварское заточение. Но, насколько он мог судить, Питт вообще никак на это не реагировал. На его лице, влажном от испарений, были задумчивость и удовлетворение. Он рассматривал набор гаечных ключей, висящих рядом на кормовой переборке. Он не мог бы до них дотянуться, так как его ограничивала цепь, и Питт прикидывал в уме, сколько метров расстояния ему не хватало. Он посматривал на зарешеченный люк и часового, а затем опять устремлял взор на инструменты.

– Как считаешь, Руди удалось смыться? – поинтересовался итальянец.

– Если он не высовывался и сохранял хладнокровие, то нет оснований считать, что его сцапали, как нас.

– Хотел бы я знать, чего добивается этот французский денежный мешок, заставляя нас так потеть? – задумчиво произнес Джордино.

– Понятия не имею, – откликнулся Питт. – Но полагаю, что мы рано или поздно узнаем, почему он посадил нас в эту духовку, вместо того чтобы передать жандармам.

– Он, должно быть, здорово злопамятен, если так рассердился на нас за то, что мы воспользовались его телефоном.