Сахара
Шрифт:
– Слышу что?
– Я не уверена. Похоже на свист.
Питт не сомневался, что от успокоительных лекарств у нее появились слуховые галлюцинации. Никакой свист не смог бы прорваться сюда сквозь шум боя. Его палец лег на спуск...
– Я ничего не слышу, – сказал он.
– Нет... нет, вот снова.
Он заколебался, видя, как ожили ее глаза, отражая какое-то смутное предчувствие. Но ему надо было пройти через это. Он наклонился к ней, чтобы поцеловать ее в губы и отвлечь в то мгновение, когда он спустит курок.
Она попыталась поднять голову:
– Неужели ты не слышишь? Это же...
– До
– ...свисток паровоза, – закончила она взволнованно. – Это Ал, он вернулся!
Питт с такой скоростью убрал палец со спускового крючка, как если бы тот внезапно раскалился докрасна, и поднял голову, обратив лицо к верхнему отверстию лестничного проема. И тоже услышал пробивающийся сквозь беспорядочную стрельбу посторонний звук. Только не свисток, а басовитый гудок дизельного локомотива.
Джордино стоял рядом с машинистом и как сумасшедший тянул веревку гудка, в то время как поезд стремительно мчался по рельсам к полю битвы. Он в ужасе вглядывался в форт, с трудом узнавая эти развалины, выраставшие за окнами кабины локомотива. Полное разрушение и дымовая завеса, поднимающаяся до неба, болью отозвались в его сердце. Судя по всему, их освободительная миссия несколько запоздала.
Харгроув, словно в оцепенении, не сводил глаз с открывающейся картины. Он просто не мог поверить, что кто-нибудь мог выжить среди такого кошмара. Большая часть парапетов была снесена, крепостные стены обвалились. От передней стены, в которой еще угадывались ворота, осталась только небольшая груда камней. Его поразило количество трупов, лежащих по периметру вокруг форта, и четыре сгоревших танка.
– Боже, да они тут устроили просто адский огонь, – пробормотал с благоговением Харгроув.
Джордино прижал дуло пистолета к виску машиниста.
– А теперь жми на тормоз и останавливай эту штуку. Немедленно!
Машинист-француз, которого кадровики «Массард энтерпрайзиз» переманили двойным окладом с супербыстрого поезда «ТВГ», курсировавшего между Парижем и Лионом, нажал на тормоза и остановил состав прямо между фортом и полевой штаб-квартирой Казима.
С точностью часового механизма спецназовцы Харгроува одновременно выскочили из поезда и припустились бегом в обоих направлениях. Одно подразделение немедленно атаковало палатки, застигнув врасплох Казима и его штаб. Оставшаяся часть отряда напала на малийскую пехоту с тыла. С закрепленных на платформах «Апачей» быстро сорвали накидки. Через две минуты вертолеты уже поднялись в воздух и зашли на ударную позицию, готовые к выпуску своих дьявольских ракет.
Казим растерялся и до жути перепугался, обнаружив, что американские спецвойска проскользнули через границу под носом у его воздушного заслона. От шока у него схватило живот, и он скрючился на месте, уже ничего не соображая и не пытаясь организовать оборону или хотя бы скрыться.
Полковники Манса и Чейк, сохранившие некоторое присутствие духа, ухватив с двух сторон под руки своего главнокомандующего, потащили его из-под тента штаб-квартиры в штабной автомобиль, за руль которого проворно прыгнул капитан Батутта. Исмаил Йерли, чей инстинкт самосохранения вовремя подсказал ему, что пора сматывать удочки, забрался на сиденье рядом с Батуттой.
– Уматываем отсюда! – закричал
У Батутты желания умереть было не больше, чем у его начальников. Оставив солдат самостоятельно выбираться из ловушки, эти офицеры помышляли лишь о том, как спасти свои шкуры. Напуганный до потери логического мышления, Батутта, включив скорость, слишком резко надавил на акселератор. Хотя это и был автомобиль с полным приводом, он зарылся колесами глубоко в песок и стал пробуксовывать. Батутта в панике продолжал давить на акселератор. Двигатель визжал, протестуя против чрезмерных оборотов, в то время как водитель усугублял тяжесть положения, загоняя колеса по ступицу в песок.
Что-то беззвучно бормотавший себе под нос Казим внезапно вернулся к реальности, и лицо его перекосилось от ужаса.
– Спасите меня! – завопил он. – Я приказываю спасти меня!
– Ты дурак! – заорал Манса на Батутту. – Сбрось газ, или мы не сдвинемся с места.
– Я пытаюсь, – огрызнулся Батутта, блестя потным лбом.
Только Йерли сидел спокойно, покорный судьбе. Он молча следил в боковое стекло за приближением смерти в образе здоровенного и очень целеустремленного американца в камуфляжной форме, с ног до головы обвешанного оружием.
Старший сержант Джейсон Расмуссен из Парадиз Вэлли, штат Аризона, повел свою группу прямо с поезда на тенты штаб-квартиры Казима. В его задачу входил захват центра связи, чтобы не дать малийцам возможности послать сигнал тревоги и не допустить контратаки военно-воздушных сил Казима. «Туда и обратно, да чтоб обернулись быстрее, чем вампир помочится кровью!» – так образно инструктировал их полковник Харгроув. Впрочем, сержант и сам понимал, что они все погибнут, если малийские истребители перехватят их, прежде чем вертолеты пересекут мавританскую границу.
После того как бойцы его группы, сметая слабое сопротивление ошеломленных малийских солдат, достигли цели и перерезали коммуникации, Расмуссен краем глаза заметил штабной автомобиль и рванулся к нему. В салоне он разглядел три головы на заднем сиденье и две на переднем. Сначала, увидев, что автомобиль, похоже, застрял в песке, он решил взять находившихся внутри людей в плен. Но тут автомобиль рванулся вперед и подпрыгнул на твердой почве. Водитель постепенно наращивал скорость, и машина стала удаляться.
Расмуссен открыл огонь из автомата. Его пули насквозь прошивали тонкую обшивку. Стекла разлетелись, сверкая на ярком солнце, пробитая очередью задняя дверца распахнулась. Когда он опустошил две обоймы, изрешеченный автомобиль стал замедлять ход и остановился. Осторожно приблизившись, Расмуссен увидел, что водитель безжизненно поник на руле. Тело одного старшего малийского офицера наполовину вывалилось в окно, а другой выпал в открытую дверцу и пустыми глазами уставился в небо. Третий, сидевший посередине на заднем сиденье, бессмысленно таращился в пустоту, словно под гипнозом, и на появление Расмуссена никак не отреагировал. Пассажир в штатском на переднем пассажирском сиденье смотрел куда-то в пространство невидящим взором. Сержанта поразило удивительно спокойное, отрешенное и умиротворенное выражение, застывшее на его лице.