Чтение онлайн

Причина этого в том, что:

Общественные институты — следствие культуры общества, сложившейся в прошлом; а культура — следствие концепции управления, под властью которой живёт общество. Соответственно общественные институты обладают своей внутренней корпоративной дисциплиной, на основе которой и воспроизводят себя в преемственности поколений в русле определённой концепции управления. Люди, чуждые господствующей концепции управления, в них не попадают в большинстве своём, а оказавшиеся в них в силу каких-то причин «исключения из правила» не определяют характера их деятельности или выдавливаются из их корпоративной среды.

Фактически это означает, что прежде, чем изменится качество общественных институтов, общество должно

измениться само.

Тогда люди с другими нравами, миропониманием и организацией психики войдут в состав действующих общественных институтов, упразднят некоторые из них, создадут новые общественные институты, которых не было в прошлом.

Пока же мы живём в условиях назревающего конфликта миропонимания исторически сложившихся общественных институтов и той части общества, которая осознаёт, что так жить нельзя, и что надо вырабатывать и воплощать в жизнь альтернативу исторически сложившемуся образу жизни как национальных обществ, так и глобальной цивилизации.

В истории, вне зависимости от того, проводятся ли некие реформы «сверху», либо происходит революция и преобразования проводятся в жизнь «снизу», — в обоих случаях политике изменения качества жизни общества предшествует изменение мировоззрения и психики в целом представителей политически активной части общества.

Поэтому уповать на то, что общественные институты (т.е. их нынешний кадровый состав) внезапно проникнутся идеей осуществления на Земле царствия Божиего усилиями самих людей в Божьем водительстве и начнут воплощать её в жизнь нелицемерно — не приходится[205]. Их кадровый состав, определяющий их «лицо» и характер их деятельности — “элитарии” и холопы; исключения — носят единичный характер. И потому для того, чтобы общественные институты изменили качество своей деятельности и свой характер, необходимо, чтобы они столкнулись с тем, что не могут «рулить» обществом по-старому[206]. А для этого должны меняться люди, составляющие общество. Психология же толпы носителей нечеловечных типов строя психики однообразна и неизменна на протяжении тысячелетий, и потому она не является стимулом для того, чтобы общественные институты толпо-“элитарного” общества меняли свой характер.

Только в результате смещения статистики распределения общества по типам строя психики[207] в сторону преобладания человечного типа строя психики общественные институты перестанут скотствовать сами и начнут работать на искоренение толпо-“элитаризма” и становление человечности как глобального общества, в котором человечный тип строя психики — общепризнанная норма, достигаемая всеми к началу юности. Пока же этого нет, то общественные институты будут:

· либо нейтрально безучастны к проявлениями общественной инициативы, действующей в этом направлении, в каких-то случаях оказывая поддержку ей по недомыслию или на основе совпадения каких-то частных интересов с интересами общественного развития;

· либо будут целенаправленно ей противодействовать, даже не понимая того, поскольку они в их исторически сложившемся виде — порождение определённой концепции управления жизнью общества, которая защищает себя от альтернативных ей концепций управления[208].

И к их противодействию надо быть готовым. Это не значит, что следует его провоцировать, «лезть на рожон», что в отношении него надо действовать экстремистски-терро­рис­ти­ческими методами, но всё же надо понимать, что «те, кто готов отдать свою свободу, чтобы приобрести недолговечную защиту от опасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности»[209] и потому — следует действовать по целесообразности в интересах общественного развития и преодоления проблем в пределах наличествующих возможностей, наращивая и совершенствуя собственные способности и навыки.

Воздействие на индивидов внутрисоциальных факторов среды обитания. Действительность такова, что в настоящее время подавляющее большинство общества в России не знает ничего определённого

о типах строя психики, не говоря уж о том, что этого не знают более 6 миллиардов нерусскоязычного населения планеты. Но и те, кто знаком с этой информацией уже более 10 лет[210], в своём большинстве организационно-психо­ло­ги­чески мало изменились: накапливать знания, расширять кругозор, осваивать разнородные навыки — это существенно проще, нежели выявлять и преодолевать проблематику в организации своей личностной психики и в её взаимосвязях с эгрегориальной средой общества. Но именно в этом и состоит труд становления человека как носителя человечного типа строя психики в определённом выше смысле.

А есть и те, кто в силу разных причин (нравственного, мировоззренческого, интеллектуального характера, увлечённости потоком суеты и т.п.), соприкоснувшись с материалами КОБ, не стали вдаваться в их изучение и соотнесение с жизнью человечества, нашего и других обществ, со своею собственной жизнью и судьбами других людей.

Кроме того, есть люди, которые слышали высказывания типа «идеи становятся материальной силой, когда они овладевают массами». С точки зрения многих из них, поскольку КОБ «не овладела массами» примерно за 20 лет деятельности ВП СССР, она — вздор, и потому её следует игнорировать, не вдаваясь в её рассмотрение: — типично скотская позиция[211].

Тем не менее вне зависимости от наличия КОБ в обществе и отношения к ней, численности её носителей и численности имитаторов приверженности ей — в обществах, в человечестве протекают определённые процессы, оказывающие воздействие на жизнь индивидов. И эти процессы по своему характеру таковы, что обществам человекообразных носителей нечеловечных типов строя психики, несущих по их сути фашистские[212] культуры устойчивого воспроизводства толпо-“элитаризма” в преемственности поколений, — ничего хорошего в перспективе не светит.

Дело в том, что перезагрузка библейского проекта, в результате которой капитализм на основе идей буржуазного либерализма подавил или заместил собой в глобальных масштабах феодализм и кое-где продолжавшие существовать откровенно рабовладельческие общественно-экономические формации, породила социальное явление, которого не было в прошлом. Это явление — ускорение научно-технического прогресса под воздействием ростовщичества и кооперации индивидуального разнородного труда. Вот что говорит по этому вопросу вполне легитимный для отечественных СМИ экономист М.Хазин:

«В XVI веке запрет (имеется в виду запрет на ростовщичество, который действовал в большинстве католических государств в эпоху феодализма: — наше пояснение при цитировании) был снят, и к концу XVIII века была создана современная капиталистическая модель, которую мы теперь называем моделью научно-технического прогресса, суть которой состоит в том, что в кредит разрабатываются новые научные исследования, как он называется сейчас НИОКРы, научно-исследо­ва­тель­ские опытно-конструкторские разработки. В кредит создаётся массовое производство. И потом за счёт продажи кредиты возвращаются. Во всех экономических учебниках написано, что если есть 2 абсолютно одинаковые фирмы, и одна развивается за счёт собственных средств, а другая за счёт кредита, то та, которая развивается за счёт кредита, развивается быстрее. То есть, иными словами, был создан механизм, резко ускоряющий технологическое развитие. И эта модель действовала до недавнего времени. При этом специфика такой модели, которая сформировалась к концу XVIII века, состояла в том, что в качестве инструмента повышения производительности труда использовался механизм разделения труда[213]. А углубление разделения труда автоматически влечёт за собой расширение рынка. Соответственно, начиная с конца XVIII века, история человечества с точки зрения экономики представляла собой борьбу всё более сокращающихся в количестве и всё более расширяющихся по объёму нескольких независимых технологических центров, которые между собой конкурировали.