Сабля императора
Шрифт:
Пожар в Москве. Наполеона эвакуируют из Кремля в Петровский подъездной дворец.
Сначала загорелся Гостиный двор на Красной площади, напротив Кремля. Потом заполыхало на Солянке и Яузской улице, возле Воспитательного дома, загорелся Винно-Соляной двор, барки с сеном, стоявшие на Москве-реке. На следующий день занялось Замоскворечье. Днем загорелись Китай-город,
Наблюдая за пожаром с Кремлевской стены, Наполеон топал ногами и кричал:
– Что это за народ! Они уничтожают свою столицу! Уничтожают ценности, которые сами создавали столетиями! Что это: священный героизм или дикая глупость? Скифы, вандалы, варвары!
Кремль, где находится император и его Гвардия, солдаты пытались защитить изо всех сил, но тщетно. Наполеона пришлось эвакуировать в Петровский подъездной дворец.
Только сейчас понял Наполеон, куда завела его «тактика скифов» Кутузова.
Было ясно: нужно немедленно уходить из этой проклятой и непонятной страны. Но как?
18 сентября Наполеон направил послание в Петербург, в котором отметил, что почитает Александра по-старому и желал бы заключить мир. Но Наполеон, по-прежнему, намерен был требовать отторжения Литвы, подтверждения блокады и военного союза с Францией. Ответа не последовало. Через два дня Наполеон написал Александру личное письмо, где отказался от всех требований.
На него он тоже не дождался ответа.
4 октября, доведенный до отчаяния французский император, направил своего личного посланника генерала Лористона к Кутузову в Тарутино для пропуска к Александру I с предложением мира:
«Мне нужен мир, он мне нужен абсолютно, во что бы то ни стало, спасите только честь».
Кутузов прочитал письмо, усмехнулся и сказал:
– Война, батенька, только начинается.
За время нахождения в обезлюдевшей и сожженной Первопрестольной Бонапарт потерял не только надежду на почетный мир, но не получил даже жалкого перемирия. Ему оставались только иллюзии.
«Мир во что бы то ни стало». Перед отправкой посланника Лористона к Кутузову. Худ. Верещагин
Наконец-то перед Наполеоном открылась простая, но жестокая истина:
Его армия достаточно большая, чтобы завоевать Россию, но она чересчур, огромная, чтобы обеспечить ее продовольствием и всем необходимым в условиях России. Из Москвы император Франции уходил со 100 тыс. солдат. Из них 20–30 тыс. человек составляли гвардию, на которую император мог полностью положиться. Остальное войско – это обманутые солдаты. Армия буквально на глазах теряла боеспособность и дисциплину. У Наполеона возникла новая мысль: сломить сопротивление русских
Там можно было бы привести в порядок армию, перезимовать, а весной… Он все еще продолжал верить, что успех будет на его стороне, но в душу все глубже и глубже проникала мысль, что фортуна отвернулась от него раз и навсегда.
Это показало первое же крупное сражение под Малоярославцем. Восемь раз город переходил из рук в руки, но дорога на Калугу так и осталась закрытой для французов.
Тогда же Наполеон, впервые за 15 лет своей победоносной карьеры, уклонился от решительного сражения, повернув на опустошенную войной, старую смоленскую дорогу – туда, куда к этому его активно понуждал неприятель.
Непобедимый император Франции почувствовал, что перед ним противник сильнее его по духу.
Но полководец не терял присутствия духа, внешне он был привычно хладнокровен и лишь сверх обычного задумчив.
Сначала он планировал сделать остановку и перегруппировку сил в Смоленске.
В Смоленск было немедленно отправлено распоряжение о подготовке продовольствия и фуража для размещения армии на зимних квартирах, но выполнить это в разрушенном городе ему не удалось – провиантмейстеры и фуражиры не смогли обеспечить изголодавшуюся армию продовольствием.
Взбешённый до крайности Наполеон приказал расстрелять интенданта армии Сиоффа, который столкнулся с сопротивлением крестьян и не сумел организовать сбор продовольствия.
Но это не спасло положения. Оставалась одна дорога – на запад.
К Березине потянулись бесконечные колонны войск. Собственно, это были уже не войска, это были толпы изголодавшихся, изможденных и оборванных людей, которые шли, ползли к границе с единственной мыслью любыми путями добраться домой.
Форсирование Березины Наполеон задумал около города Борисов, занятого русскими войсками адмирала Чичагова, который, не ожидая такого маневра Наполеона, дал вытеснить себя из Борисова, и потянулся вниз по Березине, оставив без внимания имеющиеся броды.
26 ноября четыреста понтонёров того самого генерала Эбле, что строил мосты через Неман, по которым армия Наполеона вступила в Россию, работая по плечи в ледяной воде, построили два моста через реку Березину. По ним остатки Великой армии должны были покинуть страну, которую безуспешно пытались покорить.
Два дня переправлялись беспрепятственно. На третий, когда через мосты переходил корпус маршала Клода Виктора – последняя часть армии, ещё сохранявшая боеспособность, – к переправе подошли войска генерала Витгенштейна. Началось побоище.
При Бородино был поединок равных. Здесь – истребление беспомощных. Понятно, они пришли незваными на русскую землю. Но все же…
29 ноября Наполеон приказал взорвать мосты. Большая часть армии осталась на вражеском берегу под ударами неприятеля.
Но эти израненные, измученные, опухшие от голода, морально опустошенные люди, полностью потерявшие боевой дух уже были не нужны Бонапарту. Они были обречены на погибель.
В это время Кутузов, к великому удивлению французского императора, остановил наступление преследовавшей его армии.