Шрифт:
Глава 1
1.
— Бабушка умерла.
— Сочувствую.
— Я успела застать ее живой. Говорят, она очень хотела меня увидеть. Представляешь, бабушка медсестрам сказала, что дождется меня. Сказала, что будет надоедать им, пока я не приеду. Не мама, а именно я. Про маму она даже не вспоминала. Странно, правда? Никогда со мной не встречалась, а теперь вдруг захотела. Представляешь?! До сегодняшнего дня я знала ее только по фото. Но сейчас она была совсем другой. Маленькая, худющая — кожа, да кости! А какой у нее строгий взгляд! Она протянула
— Как сейчас себя чувствуешь?
— Да нормально я. Мама плачет. Они с бабушкой пусть и редко виделись, но… сам понимаешь. Хорошо, что дядя Витя с нами. А то в меня залили какую-то гадость, и я теперь мозги в кучу собрать не могу. Сижу тут, как одинокий тополь. И туплю.
— Где сидишь-то?
— Так в больнице. Мама с Витей у врачей что-то выясняют. Меня одну бросили. Похоже, мы здесь задержимся.
— А хоронить где будете?
— Ну, ты, Максим, спросил. Откуда же я знаю!? Блин, она даже не сказала мне ничего! Представляешь, она уже умерла, а я так ни разу и не слышала ее голос! Она меня ждала. Может, хотела что-то рассказать или узнать? Но это же я! Я не могу вести себя, как нормальный человек. Мне обязательно нужно было что-то отчебучить! Упала без чувств. Словно барышня из мыльной оперы. Нет, ну ты представляешь?! Фу, какой же в этой больнице мерзкий запах. В голове от него все кружится. Или это от лекарств?
— Выйди пока на улицу. Свежим воздухом подыши.
— Если бы я еще знала, как отсюда выбраться. Меня вели по каким-то однообразным коридорам. Даже по сторонам не смотрела. Жутковато здесь.
— Вокруг что, нет никого? Спроси, где выход. Должны же там быть врачи или медсестры.
— Мои возвращаются. Можно я тебе позже еще позвоню? Оказалось, что мне и поплакаться кроме тебя некому. Прости, что загружаю своими проблемами.
— Конечно, звони. Всегда рад тебя слышать. И если вдруг моя помощь понадобится — обращайся.
— Хорошо, Максим. Спасибо тебе. Больше не могу говорить. Все. Пока. Созвонимся.
— Разумеется, созвонимся, — уже сам себе сказал Максим, убирая телефон.
Из кухни доносились голоса поваров: те обсуждали сцену из любимого сериала, в присутствии шефа стараясь избегать нецензурных выражений. В основном зале ресторана мурлыкала музыка.
— Максим, у тебя заказы. Сок Марго налила. Мне нужна еще водка. Пришел хороший столик, — скороговоркой выдала влетевшая в гардероб для персонала Света. — Серьезные дядечки. Такие обычно не жадничают. Кто звонил? Людка?
Максим сидел в массивном черном кресле, распрямив ноги и уложив на подлокотники руки. Он «застолбил» кресло едва ли не с первых дней работы в ресторане. И уступал его только шеф-повару, под весом которого жалобно скрипели стулья.
— Почему именно Люда?
Максим неохотно поднялся со своего трона.
— Давай, Максимка, шевелись. Хватит ляськи-масяськи разводить!
— Иду
В малом зале ресторана разместились в два ряда всего семь столов для гостей. И еще здесь находилась стойка бара, над которой монотонно бубнил телевизор. Персонал называл это помещение баром. Соседний же зал, где кроме почти двух десятков столов, сумели втиснуть еще и небольшую сцену — рестораном.
Стойка, за которой работал Максим, была единственной на все заведение. Официанты из большого зала то и дело возникали перед ней, требуя свои заказы.
— С кем болтал? — спросила Марго.
Марго выглядела полной противоположностью Светы. Если та — худая высокая блондинкой, то Марго — маленькая брюнетка с пышными формами. Помещение бара, за исключением огороженного стойкой пространства, — ее вотчина. Именно Марго обслуживала столы в баре, деля эту привилегию только со своей сменщицей.
— Людка ему звонила, — сказала Света.
— Серьезно? — сказала Марго. — И чего она хотела? Максим, я сок девчонкам отдала. Могу, если разрешишь, и пиво налить. Я пока не занята.
Все столы малого зала пустовали. Массивные ножки, белые скатерти, придвинутые на одинаковое расстояние деревянные стулья. Над каждым столом на стене висел черный кованый светильник. В первой половине дня посетители редко занимали эти столы, предпочитая завтракать и обедать в другом зале.
— Я сам, — сказал Максим, переливая в графин водку. — Не слушай ее. Я с Людой уже тысячу лет не созванивался. Сказал же: все, проехали. Я о ней больше не думаю.
— Проехал он, — сказала Марго. — Если бы она тебя хоть пальчиком сейчас поманила…
— Да не свисти! Я же слышала, что ты с бабой трещал! Всегда рад тебя слышать, — передразнила Света, искривив тонкие губы. — Хочешь сказать, кому-то из наших поваров так пел?
Марго перевела взгляд на Максима. Вопросительно приподняла брови.
— Кого ты слушаешь? Не Люда это была, — сказал Максим, поставив перед Светой графин с водкой. — Вот стукнуть бы этим графином по твоей блондинистой челке.
— И кто же тогда? — спросила Марго.
— Алиса звонила, — сказал Максим. — Ну, я рассказывал тебе, что мы созваниваемся.
— Школьница твоя, что ли?
— Школьница? — вклинилась Света. — Я что-то пропустила? Людке уже нашлась замена?
— Уноси свою водку!
— Один момент! Никуда не уходите!
С подносом в руке Света поспешила в сторону большого зала.
Марго проводила ее взглядом и повернулась к Максиму.
— Я с Людкой вчера общалась.
Продлившееся секунд десять общее молчание нарушил Максим:
— Она спрашивала обо мне?
Марго пожала плечами.
— Я сразу сказала, что у тебя все здорово.
— А… как она?
— Ты, правда, хочешь знать подробности? У нее все нормально.
— Ясно.
Максим наполнил пивом три кружки. В зале снова появилась Света. Она пришла не одна.
— Так, Анжела, пиво за седьмой столик, — скомандовала она своей спутнице. — Мальчики уже нервничают. И улыбайся им! Улыбайся!
Проводив стажерку взглядом, Света поправила бюстгальтер и с милой улыбкой акулы сказала: