Чтение онлайн

расстается с ней. Щупальце отчаянно извивается — это ложный

маневр, враг бросается на него и упускает главную цель.

Отверженное щупальце долго еще дергается и, если

отпустить его на свободу, пытается даже ползти и может

присасываться.

Осьминог отбрасывает обычно около 4/s всей руки, хотя

может оторвать щупальце и в любом другом месте. Ящерица

не обладает такой свободой действия: она переламывает свой

хвост только в строго

определенной точке по заранее

намеченной природой линии.

Рана на месте оторванного щупальца не кровоточит,

кровеносные сосуды сильно сокращены и тем самым как бы

сами себя зажимают. Кожа на конце обрубка начинает быстро

нарастать на рану и затягивает ее почти всю.

Приблизительно через шесть часов после автотомии кровеносные сосуды

расширяются и из пораненных тканей начинает слабо

струиться кровь, которая плотным сгустком, словно тампоном,

закрывает не затянутую еще кожей оперированную

поверхность щупальца. На вторые сутки рана полностью заживает,

и на месте утерянного начинает расти новое щупальце. Через

полтора месяца оно уже на одну треть приближается к

своему нормальному размеру.

Хотя автотомия и достаточно надежный способ

страхования жизни, однако способ этот очень расточителен. А есть

ли какой-нибудь менее болезненный и более экономный

заменитель самокалечения? Есть.

Головоногие моллюски, то есть осьминоги, каракатицы

и кальмары, эволюционируя, приобрели уникальнейшее

чудо-оружие — чернильную бомбу. Вместо куска живой плоти

кальмар выбрасывает перед раскрытой, чтобы сожрать его,

пастью грубую подделку собственной персоны. Он как бы

раздваивается на глазах у недруга и оставляет ему своего

бесплотного двойника, а сам быстро исчезает.

Чернила у моллюсков вырабатывает особый орган —

грушевидный вырост прямой кишки. Его называют чернильным

мешком. Это плотный пузырек, разделенный перегородкой

на две части. Верхняя половина отведена под запасной

резервуар, в нем хранятся чернила; нижняя — заполнена

тканями самой железы. Ее клетки набиты зернами черной краски*

Старые кл§тки постепенно разрушаются, их краска

растворяется в соках железы — получаются чернила. Они

поступают на «склад» — перекачиваются в верхний пузырек, где

хранятся до первой тревоги.

Не все содержимое чернильного мешка выбрызгивается

за один раз. Обыкновенный осьминог может пускать

«дымовую завесу» шесть раз подряд, а через полчаса уже пол*

ностью восстанавливает весь израсходованный запас чернил.

Каракатица

за пять секунд окрашивает извергнутыми

чернилами всю воду в баке вместимостью пять с половиной

тысяч литров. А гигантские кальмары извергают из воронки

столько чернильной жидкости, что морские волны мутнеют

на пространстве в сотню метров!

Головоногие моллюски рождаются с мешком,

наполненным чернилами.

Одна почти микроскопическая крошка каракатица, едва

выбравшись из оболочки яйца, тут же окрасила воду пятью

чернильными залпами.

И вот какое неожиданное открытие было сделано

биологами в последнее десятилетие. Оказалось, что традиционное

представление о «дымовой завесе» головоногих моллюсков

следует основательно пересмотреть. Наблюдения показали,

что выброшенные головоногими чернила растворяются не

сразу, не раньше, чем на что-нибудь наткнутся. Они долго,

до десяти минут и больше, висят в воде темной и компактной

каплей. Но самое поразительное, что форма капли

напоминает очертания выбросившего ее животного. Хищник вместо

убегающей жертвы хватает эту каплю. Вот тогда она

«взрывается» и окутывает врага темным облаком. Акула приходит

в полное замешательство, когда стайка кальмаров

одновременно, как из многоствольного миномета, выбрасывает

целую серию «чернильных бомб». Она мечется туда-сюда, хва-

тает одного мнимого кальмара за другим, и вскоре вся

скрывается в густом облаке рассеянных ею чернил.

В 1956 году доктор Д. Хэл опубликовал в английском

журнале «Нейчур» интересные наблюдения над маневрами,

к которым прибегает кальмар, подменяя себя чернильным

макетом.

Зоолог посадил кальмара в кадку и попытался поймать

его рукой. Когда его пальцы были уже в нескольких дюймах

от цели, кальмар внезапно потемнел и, как показалось Хэлу,

замер на месте. В следующее мгновение Хэл схватил

чернильный макет, который тут же растворился в воде.

Обманщик плавал в другом конце кадки.

Хэл повторил свою попытку, но теперь внимательно

следил за кальмаром. Когда его рука вновь приблизилась,

кальмар снова потемнел, выбросил «бомбу» и тут же стал

мертвенно-бледным, затем невидимкой метнулся в дальний

конец кадки.

До чего тонкий маневр! Кальмар ведь не просто оставил

вместо себя свое изображение. Нет, это сцена с

переодеванием. Сначала он резкой сменой окраски привлекает

внимание противника. Затем тут же подменяет себя другим