Чтение онлайн

братьями, но тщетно: лежали они очень плотно. Тогда он

подпрыгнул и, перескочив через замкнутую линию клювов

и голов, упал, уже в кругу, на их спины. «Раскопал» среди

них себе местечко, затем вклинился между двумя

перепелами, и его голова просунулась в круг других голов».

Все животные, которые, подобно хамелеону, могут

менять окраску своего тела, на ночь перекрашиваются

сообразно с обстановкой. Так поступают и осьминоги, и

каракатицы,

и кальмары, и даже, как мы уже знаем, некоторые

рыбы.

Африканский барсук ратель окрашен странным

образом: у него, вопреки всем правилам животного царства,

брюхо не светлое, а черное. Так вот, когда спит, ратель

переворачивается на спину, черным брюхом вверх.

Некоторые зоологи думают, что поступает он так, чтобы быть

менее заметным во сне.

Паук тарантул, отдыхая в норке или поджидая добычу,

тоже всегда поворачивает ко входу черный низ брюшка,

чтобы быть незаметным во мраке подземелья.

Спят в воздухе

В Европе шла война. Люди всеми видами чудо-техники

уничтожали друг друга, и было им, конечно, не до

животных. Никто не думал о том, где и как они спят. Люди сами

спали кое-как, напрягая все силы в борьбе с врагом. И вот

в одну из таких бессонных ночей французский летчик, сам

того не подозревая, попал прямо в спальню к стрижам и

позавидовал им немало.

Он пролетал высоко над немецкими позициями, и

выключил мотор, чтобы его не услышали. Скользил плавно

и бесшумно. Внизу белело море облаков, вверху сияла

полная луна. Когда самолет его, планируя, снизился до трех

тысяч метров, перед ним открылась странная картина:

всюду вокруг, насколько он мог видеть, небольшие черные

птицы, распластав крылья, безмолвно и недвижимо, как

призраки, парили над бездной. Много птиц! Все черные, все

словно неживые и все плыли над облаками в одну сторону.

Они спали! Когда самолет приближался, птицы, как

сомнамбулы, но с точным расчетом, ныряли под него и снова

плавно скользили на раскинутых крыльях, но уже за

хвостом.

«Мы пролетели прямо через стаю,— рассказывал

потом летчик,— и сбили двух птиц, одна застряла в самолете.

Я нашел ее потом: это был стриж!»

Рассказал он натуралисту Е. Вайтнауэру, и тот в 1952

году опубликовал этот рассказ и свои наблюдения в

швейцарском научном журнале.

Вайтнауэр уговорил одного пилота, и в его самолете

они поднимались по ночам высоко в небо: искали стрижей.

И вот однажды на высоте около полутора тысяч

метров

заметили внизу под собой черные точки. Когда немного

снизились, увидели, что это стрижи. Их было около ста, и они

сонно парили, «упираясь» распростертыми крыльями в

струи теплого воздуха, устремившиеся за облака с нагретой

земли К

Первые птицы пробудились перед рассветом: в четыре

часа тридцать семь минут утра. Широкими кругами все

ниже и ниже опускались они к земле. Через двадцать

минут стало совсем светло, и над полями и лугами стрижи,

как обычно, уже с визгом ловили комаров, мух и разных

других крылатых насекомых.

Теперь у биологов нет сомнения, что стрижи спят в

воздухе. И другие исследователи, вооружившись радарами и

самолетами, видели, как перед ночью стрижи небольшими

стаями — от трех птиц и до пятидесяти, а редко и больше —

поднимались в небо и там, на высоте 1500—3000 метров,

сонно парили. Некоторые сомневаются, правда, все ли

стрижи принимают участие в этом коллективном сне над

облаками: возможно, некоторые пары, высиживающие и

кормящие птенцов, не улетают спать так высоко. Но, покончив

с этим хлопотливым делом, они тотчас присоединяются к

сонной компании в небе.

Чайки и альбатросы, паря над морем, тоже, наверное,

успевают неплохо вздремнуть в синеве небес.

1 Температура воздуха, в котором спали стрижи, была +23 градуса.

Насекомые тоже спят

Садилось солнце, и над старицей, обросшей камышами,

охотились щурки. Прямо с тополей пикировали в воду и,

едва коснувшись ее, уносили в длинных клювах маленьких

рыбешек, чтобы съесть их среди ветвей.

Большой уж не спеша проплыл с той стороны, с

солнечной, на эту, теневую: он всегда вечером тут проплывал.

И всегда, когда он с того берега плыл на этот, прилетали

стрекозы. Они садились на сухие ветки тополей, на самые

их голые концы, головами наружу, и замирали, раскинув

в стороны крылья. Сидели неподвижно по десятку и

больше на каждом тополе: сколько было сухих ветвей, столько

усаживалось на дереве стрекоз. На конце одной ветки редко

сидело по две стрекозы: они всегда соблюдали дистанцию,

близко друг к другу не садились, но деревья для сна

выбирали всегда одни и те же. И прилетали рано: заря еще

алела и было светло — на той, солнечной стороне,— но

здесь, в тени, куда они прилетали, сумрак уже туманил