С открытыми картами

История эта началась в 1961 году. Советской контрразведке удалось узнать, что в нашу страну заслан резидент одной из иностранных разведок, по фамилии Зароков (кличка — Надежда). Принимается решение: резидента при нелегальном переходе границы не арестовывать, дать ему возможность осесть на нашей территории, чтобы затем выявить его замыслы и связи.

Для выполнения этой операции назначается контрразведчик старший лейтенант Павел Синицын.

По замыслу руководителей операции, Павел под видом вора-рецидивиста (кличка — Бекас) входит в контакт с резидентом и, выдержав тщательную проверку, добивается его доверия.

Вскоре

Надежда через своего помощника Дембовича поручает Павлу привезти из глубинного района страны пробы земли и воды. Павел отправляется за пробами, добывает их и после предварительной обработки в специальной лаборатории передает Дембовичу.

По ходу действия Павел оказывает услугу другому агенту этой же разведки, Леониду Кругу, нелегально возвращающемуся за границу, и вместе с ним оказывается за рубежом, в разведцентре той иностранной державы, которая заслала Надежду в СССР. Но у руководителей разведцентра закрадывается подозрение, что Бекас — специально подосланный советский разведчик. Его подвергают допросу на так называемом детекторе лжи, долго выдерживают в специальной тюрьме.

Однако на этом проверка не кончается. Чтобы удостовериться в лояльности Павла, разведцентр организует через своего резидента в Москве — сотрудника посольства (кличка — Антиквар) доставку пробы земли и воды из того же района, где брал их Павел. Антиквар поручает это сделать находящемуся у него на связи агенту-валютчику Коке, который, в свою очередь, использует некоего Алика Ступина. Ступин, получив инструкции, едет к месту назначения. Но его задерживает как подозрительную личность местный охотник. Алик попадает в милицию, а затем в органы госбезопасности. Он во всем признается и выражает готовность искупить свою вину. Пробы земли и воды после соответствующей обработки доставляются Ступиным по назначению и переправляются на Запад. Анализ проб, сделанный в разведцентре, оказался аналогичным анализу проб, которые привез Павел. Подозрения исчезли, и зарубежная разведка включает Павла в игру.

Разведцентр решает перебросить его в Советский Союз с заданием разыскать Надежду, который скрылся от преследования под именем Станислава Курнакова, и передать ему новую рацию и деньги.

Павел отправляется на Родину, находит Надежду в городе К. и остается жить там. Надежда налаживает связь с центром, получает от своих шефов задание разведать важный объект под шифром «Уран-5».

Первая половина задачи нашими контрразведчиками решена. Настало время приступить к выполнению второй. Надежду арестовывают. Павел под его именем остается в городе К., чтобы держать связь с заграничным разведцентром.

На этом обрывается наша повесть «Ошибка резидента», выпущенная издательством «Молодая гвардия» в 1966 году. Предлагаемая вниманию читателей новая книга рассказывает о том, как развивалась операция дальше.

С тех пор как старший лейтенант Павел Синицын, он же Бекас, поселился в городе К. и принял на себя обязанности резидента иностранной разведки Надежды, на протяжении полутора месяцев не случилось ничего. Зато в следующую же неделю возникло два новых обстоятельства, может быть, неравнозначных по важности, но свидетельствовавших об одном и том же, а именно: разведцентр неожиданно лишил Надежду своего доверия и счел необходимым учинить ему основательную проверку. Впрочем, правильнее будет сказать, что там, за кордоном, с некоторых пор стали сомневаться, действительно ли настоящий, а не подставной Надежда действует под этой кличкой.

Строго говоря, у разведцентра могли быть некоторые причины

для сомнений. Например, хозяева Надежды вправе были не слишком-то верить в то, что ему так легко удалось скрыться от советской контрразведки под именем Курнакова после далеко не безупречной операции по переправе Леонида Круга. А тот факт, что для налаживания связи с Надеждой им пришлось использовать Павла — Бекаса, вряд ли мог уменьшить беспокойство. Правда, контрольную открытку Надежда получил и связь между ним и разведцентром наладилась, но само по себе это никаких гарантий еще не давало. В общем, два обстоятельства, возникшие в начале августа 1963 года, заставили Павла, образно выражаясь, вновь застегнуться на все пуговицы. Сказать по чести, он в эти полтора месяца, после почти двухлетней непрерывной работы, позволил себе немного расслабиться. Но ему не трудно было быстро обрести хорошую форму — как-никак за плечами есть опыт.

Полковник Марков через связного вызвал его на дачу в субботу. Павел думал, что просто хотят дать ему возможность провести воскресный денек среди товарищей, но оказалось, не так.

— Свою ответную телеграмму помнишь? — спросил полковник, еще не дав Павлу сесть за стол.

— Уран-пять… Нащупал подходы к объекту… — начал вспоминать Павел.

Но Марков перебил его:

— Так вот, дорогой товарищ Надежда, такого объекта не существует. В том квадрате, где они указали, нет никаких признаков объекта. Решительно никаких. И не предвидится в будущем.

Было чему удивляться.

— Для чего же им понадобилось это? Или у них были неверные сведения?

— Давай поразмыслим. — Марков взял из тощей папки листок с машинописным текстом. — Вот их радиограмма. Что бросается в глаза, когда читаешь? Абсолютная категоричность. Никаких там «возможно», «по некоторым данным» и тому подобное. Эта категоричность, заметь себе, может быть основана только на данных космической разведки, и тут не сходятся концы с концами. Указанные в радиограмме квадраты — голая, безлесная равнина. При воздушной съемке подобной местности возможна ошибка, если снять ее один только раз и именно в тот момент, когда метеорологическая обстановка неблагоприятна. Многократные повторные съемки в различных условиях такую ошибку исключают. Значит, что же получается? Допустить, что серьезные люди в столь серьезном мероприятии вынесли безапелляционное суждение по одной-единственной съемке, было бы смешно. Значит, этот вариант отпадает, а вместе с ним и твой второй вопрос.

— Остается первый, — сказал Павел.

— Да. И на него нетрудно найти ответ. Они опасаются, что Надежда провалился и теперь вместо него подставлен другой. Этой радиограммой они предоставляют нам готовую возможность начать с ними игру, короче — снабжать их обильной дезой. — Так Марков для краткости именовал дезинформацию. — Потечет деза — стало быть, их подозрения правильны: Надежда взят. Все это становится похоже на игру с открытыми картами…

— Без затей, но крепко.

— Если все верно, мы на этом сыграем. Но пока это лишь догадки. Нужно ждать подтверждения. Думаю, они не ограничатся единственным способом проверки, коль уж их гложет червь недоверия. — Марков заметил комично-страдальческую гримасу Павла по поводу «червя недоверия» и прибавил: — Что, оскорбляю слух? Пустяки, потерпишь…

Они улыбнулись друг другу, и Марков сказал прежним деловым тоном:

— У тебя следующий сеанс с центром, кажется, в среду?

— Да.

— Думаю, скоро опять свидимся. Если будет что-нибудь необычное — сразу дай знать.

— Слушаюсь, Владимир Гаврилович…

После обеда в воскресенье Павел уехал к себе в К., в среду ночью за городом провел назначенный центром сеанс связи и принял радиограмму, содержание которой требовало срочного свидания с руководством.

Радиограмма гласила: