Шрифт:
Глава 1
Говорят, что похороны помогают с процессом скорби, но, думаю, что те, кто так говорит, — лжецы. Если уж на то пошло, они погружают тебя еще в более глубокую депрессию, чем та, в которой ты уже находишься.
Я пристально смотрю на гроб моего брата, пока мы собираемся у могилы. Землю вокруг нас покрывает несколько дюймов снега, и я дрожу от холодного ветра, покусывающего меня за кожу. Папа сморкается, и я поднимаю голову и вижу, как мама плачет на его плече, облаченном в пальто. Не знаю, откуда у нее еще берутся слезы.
Я знаю, что должна что-то чувствовать. Что угодно. Облегчение оттого, что Лукас больше
Вместо этого я чувствую только пустоту в груди. Он забрал с собой часть меня. Я уже могу ощущать ту дыру, которую он оставил после себя, которая ждет, чтобы ее чем-то наполнили. Но я знаю, что никто никогда не сможет занять место моего лучшего друга.
Мама хватает меня за руку и сжимает ее. Достает платочек, который я не беру. Я не плакала с той ночи в больнице. Той ночи, когда он нас покинул. Я знаю, что во мне накопилось огромное количество эмоций, которые ждут шанса вырваться наружу, но, по какой-то причине, не могу, нет, не позволю им это сделать. Что-то со мной не так.
Папа приобнимает меня за талию, но я не двигаюсь. Мои руки болтаются по бокам как гири. Безжизненные. Как Лукас.
Мама что-то говорит мне и вкладывает в мою руку розу с длинным стеблем, на которую я смотрю и ничего не говорю. Всегда ненавидела цветы на похоронах. Полагается, что благодаря им чувствуешь себя счастливым. Но никак не в депрессии.
Люди вокруг меня по очереди подходят к гробу и кладут сверху розы. Пока наблюдаю за ними, мои кулаки сжимаются, и я сминаю хрупкие лепестки своего цветка в ладони. Изувеченная роза выскальзывает из моих пальцев и падает на землю.
Не могу с этим справиться. Все такие грустные. Красные лица, опухшие глаза. Кажется, что мир замедлился, когда папа кладет свою розу на гроб. Мама делает то же самое. У меня перехватывает дыхание, когда замечаю, что все пристально смотрят на меня, ждут, что я что-нибудь сделаю. Что угодно.
Папа подталкивает меня вперед, но мои ноги отказываются двигаться. Он держит руку на моей спине, и я делаю глубокий вдох, прежде чем смотрю на него. В его глазах появляется грусть, когда он замечает обломки розы у моих ног. Он ничего об этом не говорит, просто хватает меня за руку и встречается со мной взглядом. Но его глаза, заполненные слезами, — большее, чем я могу перенести. Я должна выбраться отсюда. Отступаю от него, смотрю в последний раз на гроб и поворачиваюсь.
— Окли? Куда ты? — спрашивает папа.
Я не отвечаю, просто прохожу мимо него и двигаюсь сквозь толпу, в то время как мое сердце колотится в груди.
Мама зовет меня по имени. Папа тоже. Но я продолжаю идти и не оглядываюсь.
Глава 2
Родители снова ссорятся. Мама ушла с работы в банке. Это не пришлось по вкусу папе, который с головой погрузился в свою работу. Я знаю, что они оба по-своему скорбят, но им стоит поговорить друг с другом, а не спорить. Спор никуда не приведет.
Какое-то мгновение слушаю их повышенные голоса и одеваю наушники, когда мама начинает плакать. Не могу снова всю ночь слушать ее рыдания, поэтому включаю iPod, и музыка взрывается в моих ушах. Что может быть лучше большого количества гитар и криков, чтобы заглушить моих родителей и мои собственные мысли? Если я не могу их слышать, значит, их нет.
Лежу на кровати и смотрю на сверкающие в темноте звезды, которые освещают потолок. Лукас купил их мне в прошлом году на мой
Включается свет, и я поворачиваю голову и вижу маму, которая стоит в дверном проеме. Ставлю музыку на паузу и присаживаюсь.
— Извини, — говорит она. — Я стучала, но ты не ответила.
Я пожимаю плечами.
— Все в порядке. — Мой голос сиплый. Сложно было произнести эти три слова. Я не разговаривала целых три дня после похорон, и никто, в действительности, не разговаривал со мной.
Она мнется в дверном проеме, но наконец подходит и садится на край моей кровати.
— Окли, — начинает она. Глубоко вдыхает и протягивает руку, чтобы убрать за ухо прядь моих темных волос. Я отодвигаюсь от ее прикосновения. После всего времени и энергии, которые она тратила на моего брата последние несколько лет, для меня эти эмоции чужды. — Мы с папой поговорили. Я решила немного пожить у тети Джо. Мне нужно время... — Она сглатывает и моргает, чтобы сдержать влагу в глазах. — Мне нужно провести какое-то время не здесь.
— Хорошо... — говорю я. Великолепно. Она меня бросает. Сначала Лукас, теперь она. Я вдыхаю и выдыхаю. До сих пор ничего не чувствую. Только пустоту.
— Я хотела узнать...ну...— она приглаживает мои волосы, и я, хоть и решила противиться, позволяю ей. — Милая, я хочу, чтобы ты поехала со мной.
Мое сердцебиение ускоряется.
— Вы же не разводитесь, да? — Я молю, чтобы она сказала «нет». Не смогу справиться, если что-то еще пойдет не так. Не сейчас. Не тогда, когда мне нужна, по крайней мере, какая-то стабильность в моей жизни.
Она качает головой.
— Нет, у нас с твоим папой все в порядке. Мы просто...скорбим по-разному. — То, как она это произносит, подтверждает, что они не в порядке. Она неуверенно вдыхает. — В любом случае, просто подумай насчет того, чтобы поехать со мной, хорошо? Тебе не надо ходить в школу, так как ты окончила ее заблаговременно, и у тебя нет работы или чего-то еще. Думаю, тебе же будет лучше сбежать от всего.
Раздумываю над ее предложением. Даже несмотря на то, что буду скучать по папе, мне хотелось бы сбежать. Я могла бы оставить позади свою унылую жизнь и, возможно, немного излечиться, прежде чем решу, что делать дальше. Имею в виду колледж и все такое. Я уеду из дома и оставлю позади все воспоминания о Лукасе, своих прежних друзей и их шепотки. Будет хорошо сбежать от всего этого. От неловкой тишины, которая наступает, когда встречаешь знакомого. Знаю, что они сомневаются, что сказать; я имею в виду, что говорят тому, кто только что потерял своего брата? Даже если они и должны что-то говорить, то я не уверена, что хочу это слышать.
— Помни, что Джо сейчас живет в Калифорнии. Может, это даст положительный результат. ВХантингтон Бич у нее есть очень милый домик со свободными комнатами.
Я улыбаюсь через силу. Эта улыбка ощущается странно на моих губах, но это только начало. Если поеду с мамой, то снова смогу пользоваться фотоаппаратом. Мысль о фотографировании меня успокаивает. Немного. Я поворачиваюсь к ней и встречаюсь с ее взглядом.
— Хорошо, — шепчу я.
Она неловко обнимает меня. Я не уверена, что делать со своими собственными руками, поэтому поднимаю одну и нежно похлопываю маму по спине. Некоторое время между нами не существовало никакого физического контакта. Она не любит сюси-пуси. Мы достаточно хорошо ладим, но для нее обнять меня...уверена, что не так-то просто.