Чтение онлайн

Мистер Кеслер внимательно просмотрел все предложения и в конце концов остановился на десяти из них, аккуратно отрезал ножницами купоны и на каждом напечатал адрес, медленно, пользуясь всего двумя пальцами, но зато без ошибок. Затем он взял десять конвертов, надписал их, вложил туда купоны, запечатал конверты и приклеил марки. На всю пачку он натянул резинку, чтобы легче было отправлять, и принялся наводить порядок в конторе. К тому моменту, как он все закончил, было 10.25, и единственное, чему осталось уделить внимание, — это газета.

К

двенадцати часам мистер Кеслер, вытянувшийся в шезлонге в свободной позе, закончил просмотр “Нью-Йорк таймс”. При этом он по своему обыкновению выпустил те страницы, где печатались биржевые котировки. Для этого существовала причина: в 1929 году его отец за одну ночь лишился всего своего состояния из-за краха фондовой биржи. С того времени в душе мистера Кеслера поселилась стойкая, не лишенная некоторого цинизма антипатия к акциям, облигациям и всему, что связано с ценными бумагами. Если разговор случайно касался этой темы, он обращал все в шутку.

— Я люблю вкладывать свои средства в наличные, — посмеивался он. Но в глубине его сознания по-прежнему жили воспоминания о том кошмаре, который пришлось пережить его отцу после катастрофы. Мистер Кеслер боготворил своего отца. Это был благородный человек, работавший всю свою жизнь. Все, кто знал его близко, любили его, и мистер Кеслер так и не смог простить фондовой бирже тех страданий, через которые прошел его отец.

В двенадцать часов наступило время обеденного перерыва, и мистер Кеслер, как и почти все здесь, вышел из конторы и, держа пачку писем в руке, направился к лестнице вместе с теми, кто предпочитал не дожидаться переполненного в этот час лифта. Выйдя на улицу, он задержался на углу, чтобы опустить письма в почтовый ящик. Пару раз он сильно хлопнул крышкой, удостоверившись таким образом, что письма не застряли где-нибудь на полпути.

Рядом с Пятьдесят Восьмой улицей на Восьмой авеню было недорогое кафе, с приличной едой. Мистер Кеслер взял сандвич с сыром, запеченное в тесте яблоко и кофе. Уже уходя, он попросил продавца завернуть ему булочку с корицей и положить в бумажный пакет, чтобы он мог взять ее с собой.

Помахивая пакетом, мистер Кеслер прошел пешком квартал и завернул в аптеку. Там он купил рулон стерильного бинта шириной в два дюйма.

Выходя из аптеки, он незаметно вынул бинт из коробки, развернул и уже на улице выбросил коробку и бумагу в урну. Сам рулон он положил в пакет с булочкой.

Через квартал он повторил эту процедуру в другой аптеке и по дороге к Восьмой улице он проделал то же самое еще в шести аптеках. Каждый раз он платил точную сумму мелочью, выбрасывал коробку и оберточную бумагу в урну и укладывал бинт в бумажный пакет. Наконец поверх булочки оказалось восемь бинтов, пора было возвращаться в контору.

Когда он вошел в дом, часы показывали ровно час.

Эдди ждал возле лифта. Увидев бумажный пакет, он заулыбался беззубым ртом и, как обычно, прошамкал:

— А что же на этот раз?

— Булочки с корицей, —

с довольным видом объявил мистер Кеслер. Вот, возьмите одну.

— Премного благодарен, — расчувствовался лифтер.

— Пожалуйста, пожалуйста, — радушно отвечал мистер Кеслер. — У меня их много, нам с вами хватит. А я один все равно не справлюсь с таким количеством.

На третьем этаже он попросил Эдди подождать его минутку.

— Вот только заберу чемодан, — сказал он. — Клиенты ждут. Работа есть работа.

Зайдя в контору, он поставил чемодан на стол и положил в него все восемь бинтов, а пустой пакет он выбросил в корзину. С усилием волоча тяжелый чемодан, он вернулся к лифту.

— С каждым разом все тяжелее и тяжелее, — посетовал мистер Кеслер, когда лифт тронулся, и Эдди охотно поддакнул:

— Да, так уж всегда бывает. Никто из нас не молодеет.

Пройдя квартал от Коламбус-серкл, мистер Кеслер вошел в метро и сел в поезд, идущий в сторону Восточного Бродвея, а от него было недалеко до Манхэттен-Бридж. Поднявшись на поверхность, он прошел пешком от Страус-сквер до Монтгомери-стрит и там свернул налево. Он был уже почти у цели, но, прежде чем направиться в нужное ему место, он остановился и огляделся.

Вся территория вокруг была занята старыми складами, домами, пришедшими в негодность — когда-то в них сдавали квартиры, — и заброшенными стройками. Мистер Кеслер, однако, направлялся на улицу, где, кроме складов, ничего больше не было. Потемневшие от времени, они выстроились в ряд, один к одному, напоминая собой некие древние укрепления. Запах морской воды смешивался здесь со смрадом, исходившим от валявшихся повсюду отбросов, и эта солоноватая вонь привлекала сюда стаи голубей и чаек — они во множестве кружили над головой и оглашали окрестности своими истошными воплями.

Мистер Кеслер, однако, не обращал ни малейшего внимания на птиц, равно как и на малолетних бродяжек, там и сям попадавшихся ему навстречу. Волоча за собой чемодан, он свернул в узкий проход между складами и прошел прямо к широкой и совершенно пустой площадке.

Миновав ее, он добрался наконец до третьего в ряду склада, в стене которого виднелась металлическая дверь. Мистер Кеслер вынул большой тяжелый ключ устаревшего образца и, открыв дверь, вошел внутрь. В помещении царил абсолютный мрак. Он закрыл за собой дверь, запер изнутри и подергал ручку, чтобы проверить, действительно ли дверь заперта.

На стене, рядом со входом, находился выключатель. Мистер Кеслер поставил чемодан и, вытащив носовой платок, накинул его на руку, затем нащупал на стене выключатель и нажал на кнопку. Вспыхнул тусклый электрический свет. Окна были закрыты металлическими ставнями, так что снаружи свет нельзя было увидеть. Мистер Кеслер убрал платок в карман, поднял чемодан и перенес его через все огромное пространство склада к большой широкой двери, выходившей прямо на улицу, — через нее грузы поступали на склад.