Чтение онлайн

Ну и уроки хороших манер, которые он брал у одной дамы, блиставшей воспитанием, но стесненной в средствах. Теперь его было не стыдно посадить за один стол хоть с царской семьей и выставить перед ним хоть десяток вилок, ножей и ложек. Он признаться даже не предполагал, каким сложным и витиеватым может быть процесс приема пищи. Ну и сам этикет.

Н-да. Признаться у него сложилось стойкое убеждение, что предназначение всего этого нагромождения призвано только для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свой статус и избранность. Причем, в первую

очередь для самих себя. Потому как простые люди всего этого изврата попросту не наблюдают. И даже то, что просачивается через прислугу, всего лишь капля в море.

— Как так случилось, что вы оказались в столице? — поинтересовался Измайлов.

— Боренька, уж лет тридцать, как на основных морских маршрутах России появились ледоколы. Так что, прибыли мы на новенькой яхте боярина Яковенкова.

Измайлов слышал, что Георгий Иванович избавился от своей прежней, деревянной парусно-винтовой яхты и построил новую, в стальном корпусе. Более мощная машина, высокая скорость, хорошее вооружение из четырех стодвадцатимиллиметровых орудий Канэ по бортам. Правда, от парусов он все же отказываться не пожелал.

Как результат, у него получился эдакий комфортабельный крейсер. Впрочем, чему тут удивляться. Местные реалии таковы, что нападение на корабль это вопрос скорее времени, чем случая. Так что, лучше быть позубастей. К тому же, боярин в первую очередь должен думать о боеспособности своей дружины. Так что, его яхта, как и у остальных, имела двойное предназначение. И в случае нужды вполне могла действовать на коммуникациях противника.

Но в отличии от каперов, которые старались не устанавливать орудия более трех дюймов, Яковенков мог себе позволить и куда более могучий калибр. К тому же и цели у них совершенно разные. Первым нужно было в первую очередь захватить приз нанеся ему как можно меньше повреждений. Боярину же врезать так, чтобы зубы в разные стороны.

— Я не имел ввиду транспорт, — уточнил Борис.

— А разве ты не знаешь, что завтра в Кремлевском дворце рождественский балл? — вздернула бровь Елизавета Петровна.

— Знаю конечно.

— Ну и как мы могли пропустить такое событие. Тем более, что подобные большие приемы в немалой степени способствуют созданию супружеских союзов. А у Георгия Ивановича дочка на выданье и у нее случились рождественские каникулы.

— Елизавета Петровна… — шепотом возмутилась Катя.

— Лиза, — тут же поправила та.

— Не стоит кокетничать. Как и нести околесицу, — рассерженным котенком фыркнула девушка.

— Ты уж определись дорогая. Либо я твоя матрона Елизавета Петровна, тогда и веди себя подобающе. Либо твоя подруга, и тогда обращайся соответственно, — нарочито назидательным тоном, произнесла Москаленко.

— Прошу прощения, что вклиниваюсь в ваш разговор, но могу я поинтересоваться, где вы остановились? — решил прекратить эту, уже ставшую привычной, перепалку.

— В этой гостинице. Поселились еще в ночь. А в фойе крутимся исключительно от того, что администратор сообщил

нам, что ты появляешься здесь в одно и то же время, — уведомила приемная мать.

— Но, вы могли бы послать за мной.

— Зачем? — легкомысленно пожала она плечиками, укрытыми меховым манто. — Ты бы видел свое лицо. А так, сюрприз не получился бы.

— Вы уже завтракали?

— Разумеется нет, — вновь произнесла Москаленко.

При этом она откровенно забавлялась, наблюдая за молодыми влюбленными. Те обменивались многозначительными взглядами, стараясь делать это незаметно, добиваясь совершенно противоположного эффекта. К тому же, смущенная улыбка Кати и глупая, но от того милая, Бориса, никак не могли укрыться от немногих окружающих.

— Кстати, Катя, а где ваши батюшка и матушка? — спохватился Борис, когда они уже направились в гостиничный ресторан.

Было бы в крайней степени неприлично пригласить в ресторан дочь, даже со спутницей, при наличии родителей. Ему бы сразу поинтересоваться этим моментом. Но несмотря на успехи в правилах этикета, ему пока банально не хватало опыта.

— Георгий Иванович и Мария Платоновна уже убыли во дворец, — вместо девушки ответила Москаленко. — Сильные морозы затруднили проводку судов. Пришлось задержаться в пути. А бал уже завтра. Нужно успеть попасть в списки. А то вдруг разберут всех женихов, — решила она все же поддеть Катю.

— Т-тоже мне, женихи, по сто лет в обед, — фыркнула та.

— Понятно, — не удержался от улыбки Борис.

— Нет, правда, — заметив это, вскинулась девушка. — Ахтырскому уже сто двадцать лет, а туда же — подавай ему юных и непорочных фей.

Официант встретил их на входе, проводил к столику и приняв заказ удалился. Ничего особенного. Обычная каша, яйцо, масло, выпечка и кофе. Все эти вычурные блюда для приемов. Покончив с этим, Елизавета Петровна оставила молодых, отправившись в дамскую комнату.

После его возвращения им удалось увидеться только раз. Поэтому он откровенно наслаждался любуясь ею. Что же до общения, то разговаривали они довольно регулярно, благодаря «Кинитофону», так что голода общения как такового не было. Хотя конечно разговор посредствам артефакта и вживую, все же несравнимы.

— И как так случилось, что вы решили остановиться именно в этой гостинице? — поинтересовался Борис, просто чтобы говорить хоть о чем-то.

— Вы ведь писали Елизавете Петровне. И разговаривали с ней.

— И? Уж простите, но я не улавливаю связи.

— Батюшка решил, что вы остановились в достаточно престижной гостинице, чтобы и ему было не зазорно.

— Не улавливаю связи.

— Я тоже.

— Это он вам сказал?

— Нет, что вы. Елизавета Петровна. Подозреваю, что после фиаско Ахтырского, батюшка просто решил не ставить мне палки в колеса и не мешать.

— А вы уже определились со своим выбором?

— То есть, определилась? Что вы хотите этим сказать, Борис?

— Катя, выдыхайте. Спокойно. Это была шутка.