Рыжий наследник

Лиза Генри и Сара Хоней

«Рыжий наследник»

Переводчик и редактор — Аенушка

Русифицированная обложка — Аенушка

Внимание! Этот текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено.

Публикация данных материалов не преследует за

собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Глава Один

Лот вздохнул и тряхнул цепями кандалов, надежно прикрепленными к холодному камню стены в крепости Делакорт. Как и все остальное в Делакорте, крепость эта была тем еще отстойником. Лот пробыл здесь всего пару дней после побега с корабля из Каллиера, но уже считал себя достаточно компетентным, чтобы вынести такое суждение. Голова его раскалывалась — то ли от количества эля, выпитого прошлой ночью, то ли от «нежности» охранников при аресте. На память рассчитывать не приходилось, но на любимом синем камзоле зияла дырка, и он был совершенно уверен, что не сможет вывести пятна с колен на штанах. Вообще, подобное было для него не в первой, да и на коленях стоял он по собственной воле, а не потому, что его тащила по улицам кучка головорезов в ливреях короны. И да, просыпаться в цепях тоже было не самым его любимым способом начать день. Если такими не были планы, конечно.

— Должно быть, ты задаешься вопросом, как оказался в такой переделке, — громко заявил он в темноту.

Куча соломы на другом конце камеры зашевелилась, и из нее вынырнуло грязное лицо.

— Не задаюсь. Вообще.

— Это я не тебе, — сказал Лот сокамернику.

— И кому же тогда? — потребовал тот, выпятив челюсть.

— Себе, — сказал Лот. — Ну, по крайней мере, так я думал, пока кое-кто не открыл свой рот.

— Почему бы тебе не закрыть свой?

Лот фыркнул.

— И как мне тогда монолог вести? Тише. — И прочистил горло. — Должно быть, ты задаешься вопросом, как я оказался в такой переделке.

— Не задаюсь! — зарычал сокамерник. — Я пытаюсь заснуть! Заткнись!

— Пока не заснул, — сказал Лот. — Не подскажешь, какое в этих краях наказание за карманничество?

— Очень надеюсь, отрезание языка — его часть.

Лот хмыкнул.

— Это стало бы ужасной потерей. Мой язык оплакивали бы по всей земле.

— Очень сомневаюсь, — ответил раздраженный сокамерник. — До сих пор ничего важного он не произнес.

Лот усмехнулся.

— О, милый, не о разговорах шла речь.

Глаза в темноте расширились, и солома зашуршала, когда сокамерник снова стал закапываться.

— Заткнись!

Лот откинул голову на стену и рассмеялся. Нужно ведь как-то себя развлекать, пока он тут, правильно? Его сокамерник — грязное унылое существо, похоже, состоящее из одной соломы — был как раз из тех колючих засранцев, которых было так забавно поддразнивать. Веселее ситуацию делали цепи, приковывающие их к противоположным стенам — Лот успел убедиться, что дотянуться до него тот не сможет. Стоит ему рвануть в сторону Лота в припадке ярости, и те его остановят. Лоту рано пришлось уяснить, что выжить с таким ртом, как у него, можно только с очень развитым чувством самосохранения.

Не то

чтобы соломенный человек представлял такую уж угрозу. Лоту он напоминал разъяренного грызуна — дрожащий комок бессильной ярости — занятный, нежели опасный. Так что он решил поддразнить его еще немного, просто чтобы развлечься.

— Так и почему ты здесь? Давай-ка посмотрим, смогу ли я угадать.

— Нет! — рявкнул грязный беспризорник. — Свали!

— Да я-то не прочь, но… — Лот звякнул цепью. — А давай так. Я задам тебе три вопроса и потом выдвину три предположения. Если не отгадаю преступление, то буду молчать до конца дня. Идет?

Солома раздвинулась, и мальчик — нет, парень — сел. Он был старше, чем Лот сначала подумал, длинный и долговязый, черты лица достаточно утонченные, чтобы их можно было назвать красивыми даже под всей этой грязью, и все же он представлял собой то еще убожество.

— Ты, правда, заткнешься?

— Определенно об этом подумаю.

Парень в размышлении склонил голову, и волосы его вспыхнули рыжим под лучами солнечного света из крошечного зарешеченного окна. Оттенок был светлее, чем у Лота, но, с другой стороны, у Лота-то он был благодаря хне, а не генетике. И глаза у него были очень красивыми. Переливались ярко-зеленым от солнца. Какое расточительство — хмурый вид портил то немногое, с чем можно было бы работать.

— Ладно, но задавай так, чтобы ответить можно было только «да» и «нет».

Наглый мелкий засранец.

— Так уж и быть, что-нибудь придумаю. — На самом деле, Лот и не думал, что сможет угадать провинность парня, но попытки должны были принести массу удовольствия. Рыжих было так просто заставить краснеть — и не только лицом.

Лот осмотрел парня и издал задумчивый звук — одной тяжести взгляда хватило, чтобы щеки жертвы порозовели.

— Хм. — Стал Лот размышлять вслух. — Сомневаюсь, что ты шлюха, пусть и такой хорошенький — я и золотой монеты не пожалел бы.

У парня аж челюсть отвисла; лицо покраснело, словно свекла, глаза расширились. От унижения или возмущения, Лот так и не понял.

— Ладно, забудь. С такой чопорностью это ты бы скорее мне заплатил. А ты холоднее яиц ледяного гиганта, да? — Лоту показалось, что сокамерник собрался вставить слово, и поднял вверх палец. — И прежде чем ты спросишь, это был не вопрос, а домысел, так что не считается.

Парень, может, и был холодным, но взгляд его пылал огнем.

— Хм. — Лот на мгновение стиснул зубы. — Знать бы, является ли в этой части королевства преступлением быть грубым маленьким придурком. Потому что, если да, тебе грозит смертельная казнь. Готов поспорить, это что-то презренное, вроде твоего низкого положения. Вроде кражи репы или траханья лошадей.

Губы парня сжались, Лот буквально видел происходящую внутри него борьбу.

И парень определенно ее проиграл, стоило Лоту добавить:

— Просто из интереса, ты подающий или принимающий? Есть какое-то специальное приспособление или ты с собой скамеечку для ног таскаешь? Разница в росте заводит меня в тупик, так что развей тайну.

— Да как ты смеешь! — Вырвалось у него. — Я — политический заключенный, а не…

— Это ты-то, любитель лошадей? — И — ох — что за подарок? Теперь Лот не сомневался, что этот грязный помятый маленький мышонок, несмотря на внешность, не был крестьянином. Может, и выглядел так, но акцент выдавал его с потрохами. И, в отличие от Лота, у него он не был фальшивым. — Политический? Ага, рассказывай. Незаконный отпрыск высокопоставленного чиновника? А, может, шпион?