Чтение онлайн

– Но я не могу допустить... Я не могу допустить мысли... Ведь они помирились, я же вам говорила!..

– Что-нибудь между ними произошло, что внезапно вывело капитана Редмэйнеса из себя и помутило его рассудок. Когда к нему вернется разум, я уверен, он сам придет в ужас от своего преступления. У вас нет карточки вашего мужа?

Она вышла из комнаты и через минуту вернулась с фотографией в руках. Фотография изображала сумрачного человека с широким лбом и пристальным взглядом. Лицо было украшено бородкой, усами, небольшими бакенбардами, а волосы острижены.

– Портрет похож?

– Да, но не совсем хорошо передает

выражение. Муж гораздо живее, здесь у него слишком застывший вид.

– Сколько ему было лет?

– Не было тридцати, мистер Брендон, хотя он выглядит старше. Брендон внимательно изучил фотографию.

– Вы можете ее взять с собой, если нужно. У меня есть другая, такая же.

– Нет, я хорошо запомнил лицо, - ответил Брендон.
– Я почти уверен, что тело бедного мистера Пендина брошено убийцей в море и, вероятно, будет сегодня найдено. Думаю также, что сегодня же нам удастся арестовать капитана Редмэйнеса. Можете вы рассказать мне что-нибудь о его невесте?

– Я могу дать вам ее имя и адрес. Но я никогда не видела ее.

– А ваш муж?

– Не думаю. Я уверена, что он тоже никогда ее не видел. Ее зовут флора Рид, она живет с родителями в Сингер Отеле в Пентоне. Ее брат, с которым мой дядя был дружен во Франции, кажется, тоже живет с ними.

– Благодарю вас. Если ничего нового не случится, я сегодня вечером съезжу в Пентон.

– Зачем?

– Продолжать расследование и повидать людей, которые знали вашего дядю. Я не понимаю, почему до сих пор его не могут поймать; тем более, что человек с поврежденным рассудком не может так долго избегать ведущегося по всем правилам преследования. У меня, к тому же, создалось такое впечатление, что он и не собирался бежать. Побывав на рассвете в Берри-Хед, он затем преспокойно вернулся домой, съел ужин, поставив мотоциклетку в сарай, и ушел, не потрудившись переменить своего чрезвычайно приметного красного жилета.

– Вы хотите видеть Флору Рид?

– Если понадобится; если Роберт Редмэйнес будет к тому времени арестован, я никого не буду тревожить понапрасну.

– Для вас, значит, дело совершенно ясно?

– Как будто. Лучше всего, конечно, мы узнаем о деле, когда убийца будет арестован, придет в себя и сам расскажет нам, как он совершил преступление. Что же касается меня, я хотел бы просить вас сказать мае, не могу ли я чем-нибудь лично помочь в вашем тяжелом горе?

Дженни Пендин не могла скрыть удивления от такого неожиданного вопроса. Она взглянула на Брендона, ее бледные щеки слегка порозовели.

– Вы очень добры. Я никогда этого не забуду. Но когда все окончательно выяснится, я, вероятно, уеду отсюда. Если мой муж действительно погиб, я сама не сумею окончить постройку нашей усадьбы. Конечно, я уеду.

– Надеюсь, у вас есть друзья, которые поддержат вас?

Она покачала головой.

– Увы, я совершенно одна на всем свете. Мой муж был для меня все... все! А я была всем для него. Вы знаете мою историю... Я рассказала вам ее сегодня утром. Остаются только два брата моего отца... дядя Бендиго в Англии и дядя Альберт в Италии. Я им обоим написала сегодня.

Марк поднялся.

– Завтра мы с вами увидимся. А если я не поеду в Пентон, то я зайду к вам еще сегодня вечером.

– Благодарю вас... вы очень добры.

– Обещайте мне беречь себя и не слишком предаваться отчаянию. В таких тяжелых испытаниях легко бывает потрясти свое здоровье так, что

потом оно уже всю жизнь не может восстановиться. Вам не следовало бы повидать врача?

– Нет, мистер Брендон... не нужно. Если мой муж погиб, моя собственная жизнь меня больше не занимает. Моя жизнь кончена.

– Ради Бога, не говорите так, - воскликнул Марк Брендон.
– Не забывайте о будущем. Если вы сами не можете быть счастливы, вы еще можете доставить счастье другим. Старайтесь думать о том, как ваш муж хотел бы, чтобы вы поступили, и думайте не о смерти, а о новой жизни.

– Вы очень добрый человек, - спокойно сказала миссис Пендин.
– Мне очень дорого ваше участие. Мы еще увидимся.

Она крепко пожала ему руку. Он ушел от нее, смутно и приятно взволнованный. Ее угроза не страшила его. В ней было столько жизни и самообладания, что никогда ее рука не поднимется на себя. Она молода, и время быстро сделает свое дело, залечив нанесенные раны. Сила ее любви к мужу все же немного смущала Марка. Конечно, она останется жить, но было мало вероятно, чтобы она скоро забыла мужа и согласилась бы стать женой другого.

Вернувшись в полицейский участок, Марк Брендон с удивлением узнал, что Роберт Редмэйнес до сих пор не арестован. От убийцы больше не поступало никаких сведений, но пришло донесение относительно поисков у Берри-Хеда. Мешок от цемента был найден на краю обрыва у заячьей норы; на нем обнаружили следы крови, остатки цемента и небольшой клочок волос.

Час спустя Марк уложил свой чемодан и на полицейском автомобиле отправился в Пентон; прибыв туда, он узнал, однако, не больше, чем знал в Пренстоуне. Инспектор Рис вполне разделял удивление Брендона, что убийца до сих пор не схвачен. Он доложил, что рыбаки и береговая стража тщательно обыскивали морское дно вдоль берега и под скалой, на верху которой был найден мешок, никаких следов тела не удалось обнаружить. Оставалось надеяться, что через неделю-две тело всплывет на поверхность воды в нескольких милях от берега, и, может быть, будет замечено рыбачьими лодками.

Пообедав в Сингер-Отеле, Брендон заказал комнату и отправился навести некоторые справки о будущей жене исчезнувшего убийцы и ее семье. В №7 на Морской Набережной его встретила хозяйка; он воспользовался случаем, чтобы немного с ней поговорить. Капитан Редмэйнес был добродушным и любезным, но крайне вспыльчивым человеком, сказала старуха. Он часто возвращался домой, когда все уже спали. В котором часу он явился домой в прошлую ночь, она не знала, но подтвердила, что Редмэйнес съел оставленный ему ужин и ушел, не переодевшись.

Брендон осмотрел мотоциклетку, стоявшую в сарае. На железном багажнике темнели следы крови; кусок веревки тоже был окровавлен; он был обрезан ножом, - по-видимому, мотоциклист торопился отвязать мешок и не хотел терять времени, распутывая узел. Картина, таким образом, была бы вполне ясна, если бы не непонятные причины, позволявшие убийце до сего времени оставаться неуловимым.

Переночевав, сыщик отправился наутро к скалам Бери-Хед и без труда нашел то место, где убийца спрятал мешок. Скала отвесно спускалась в море и возвышалась над ним почти на триста футов. Мешок был засунут в заячью нору, и, если бы полицейские не догадались взять с собой фокстерьера, его не удалось бы найти; скала вся была изрыта заячьими норами... Внизу море было спокойно, и поверхность воды пестрела рыбачьими лодками, продолжавшими поиски тела.