Рюрик
Шрифт:
XVI. РУСЬ ЕДИНАЯ
Прибытие князя, его первое появление пред народом, обращение к вечу обращение гордое, надменное, какого вечевики и вообразить себе не могли, произвели невыразимо сильное впечатление на народ приильменский и в особенности на новгородцев.
Они до последней минуты воображали, что князь будет для Нова-города тем же, чем были до тех пор его посадники, и вдруг пришлось жестоко ошибиться…
– Да он на
– Верно, что знать его не хочет!
Но и это вскоре обратилось в пользу Рюрика.
– Одно слово - князь самодержавный, кого призывали мы и кого нужно было нам. С ним много шутить не будешь!
– стали отвечать на замечания о надменности князя.
– А зато как шёл-то он к нам!
– восторгалось большинство.
– Именно, что солнышко красное!.. Какие ковры пред ним расстилали, чтобы ножек своих не запачкал.
– Так и быть должно. Не подобает князю нашему прямо по земле ступать сырой…
– А на вече-то? Ведь он один на помосте стоял.
– Верно, что один, у самого колокола!
– Наши старейшины на самой нижней ступени сбились и голоса подать не посмели…
– Где тут подать! Головой кивнул бы на виновного, и как не бывало его на свете белом!
– На то он и князь самодержавный! Никто ему перечить не смеет!
Этим последним доводом заканчивались обыкновенно все разговоры о новом князе. Новгородцы, а за ними и остальные ильменские славяне прониклись сразу же мыслью о неизбежной покорности единоличной власти. А так как это, по мнению большинства, могло вести только к общему благу, то особого неудовольствия в народе не было…
Но наибольшее впечатление произвёл поклон Рюрика собравшимся славянам, а затем и то, что произошло после этого поклона…
В пояс поклонился князь своему народу.
– Народы приильменские, - сказал он, - к вам обращаюсь я со своею речью… Добровольно, без всякого понуждения избрали вы меня своим князем, обещаю я послужить на пользу вам, но знать вы должны, что ни с кем никогда отныне, ни я, ни преемники мои не разделят данной вами же власти… Только единой властью силен будет народ славянский. Только в ней одной его могущество, поколебать которое никто не может… Да исчезнет с приходом моим рознь между вами, и да будете вы все как один, а один - как все… Сплочённые, скреплённые, будете вы расти и усиливаться на свою славу, во веки веков…
Слова эти произнесены были с особым выражением.
– Что он говорит-то такое, как это все - что один?
– Что же, и в родах наших старшего не будет?
– Всё это совсем непорядок!
– загалдело вече…
– Хотим жить по-старому, как отцы и деды наши жили!
– Князь над старейшинами только! Пусть их судит, а мы по-прежнему… К нему только на суд идти будем.
– Пусть нас на войну только водит да от врагов со своей дружиной обороняет, вот его дело…
– А в роды мы его не пустим!
– Не по-нашему - так и ссадим… Не таких выпроваживали.
– Сам Гостомысл нас уважал!..
Вече забылось… Может быть, это была просто попытка крикунов заявить о себе, как это бывало раньше при
Но что произошло после этого, надолго осталось в памяти крикунов и послужило им хорошим уроком на будущее.
Рюрик, заслышав угрожающий гул голосов, выпрямился во весь рост, чело его нахмурилось, в глазах засверкал гнев.
Он властно протянул перед собой руку и указал на толпу…
В тот же миг добрая сотня прекрасно вооружённых дружинников бросилась туда, куда указал им вождь. Бряцая оружием, вклинились они в толпу. Натиск их был совершенно неожиданным. Вечевики растерялись и свободно пропустили их к тем, кто громче других выкрикивал угрозы князю. В одно мгновение крикуны были повязаны и подведены к помосту, где их ожидал уже Рюрик.
Их было около десяти. Они дрожали всем телом, ожидая, что вот-вот услышат роковое для них приказание из уст того, против которого они только что подняли угрожающий крик.
– Чего вы хотите? Чего вам надо?
– возвысив голос, заговорил Рюрик. Или вы не желаете подчиняться моей власти?
– Ничего, батюшка князь, так мы это, спроста, - нашёл в себе силы, наконец, проговорить один из приведённых.
– Чего им! Известно чего!
– загудело вече.
– Думают они, что как прежде горланить можно… Теперь ведь князь, а не посадник…
– Так слушайте же вы все! ~- загремел Рюрик.
– Прошлому более нет возврата… Не будет своевольства в земле славянской - не допущу я этого; сами вы меня выбрали, сами пожелали иметь меня своим князем, так и знайте теперь, что нет в народе славянском другой воли, кроме моей.
– Истинно так, батюшка князь, - снова загудело вече.
– И нам всем эти буяны надоели… Они-то всегда и смуту затевали, благо горло у них широкое… Накажи их в пример другим.
Всё вече было буквально ошеломлено быстрым натиском княжеской дружины. Да и среди вечевиков находилось много сторонников нового князя, даже довольных таким исходом дела.
– Ишь, сразу смуту затевать начали,- неслось со всех сторон, - поучи их, батюшка-князь, поучи, чтобы и вперёд не поваживались.
Рюрик снова сделал величественный жест рукой, и вече разом замолкло.
– Слушайте, вы!.. Должен наказать я примерно этих людей, но хочу я с милости начать своё правление, чтобы знали, прежде всего, что милостив князь ваш. На этот раз отпускаю я этих людей, дарую им жизнь, хотя они заслуживают смерти! Пусть идут они в роды свои и возвестят там о новом князе своём, пусть скажут они, что отныне всякий, осмеливающийся с осуждением выступать против него, лютой смерти будет предан, - а теперь я докончу то, что говорить вам начал… Нет и не будет отныне на Ильмене родов, каждый и все должны одним законом управляться, одной воле покорными быть, а поэтому приказываю я называть все роды, что окрест по ильменским берегам живут, одним именем, - Русью… Нет более родов приильменских, есть одна на Ильмене Русь, как есть на Руси одна только правда и милость моя великокняжеская… Так знайте и помните это всегда…