Рюммери
Шрифт:
– Повумесяцы снимал с мертвых людов? – прогремел гигант, глядя ему в глаза.
– Да, – ответил тот и поспешно добавил: – Но потом хоронил.
– Убивал людов?
Мужчина устремил взгляд в небо.
– Ну, убивал.
– Убивал, шоб засчитыться или охрабить?
Грабитель долго молчал, глядя на диггена. Его глаза стали мокрыми, рот начал дрожать. Он тяжело сцеживал каждую букву, будто молоко у старой козы. Безрезультатно. Пытаться лгать днем – глупая затея.
Мужчина схватился за живот, словно от боли. И вдруг резко выпрямился,
Но одноглазый увернулся. При этом умудрился схватить злоумышленника за руку. Послышался треск, и нож выпал из руки. Грабитель испустил не то стон, не то рыдание. А затем его рот исказился в беззвучном крике.
Дигген слегка склонил голову набок, будто удивляясь полной беспомощности своего соперника, и свободной рукой потянулся к его испуганному лицу.
Рюмси резко отвернулась, понимая, что сейчас произойдет. Тем не менее услышала мерзкий влажный звук. Открыв глаза, она увидела, как побелело лицо Брэкки. На грабителя она старалась не смотреть. Его тело все еще дергалась в луже крови, которая растекалась во все стороны, а голова превратилась в месиво.
Диггена уже не было рядом.
– Он… убил его… – прошептала Рюмси.
Кир кивнул, ничего не ответив.
Брэкки стоял весь бледный и опирался рукой о стену, боясь потерять равновесие.
– П-почему он нам не задавал вопросов? – спросила Рюмси первое, что пришло в голову.
– Они не трогают детей, – ответил Кир и добавил: – Пока не трогают.
Брэкки подошел к Рюмси. Сейчас он выглядел даже бледнее Кира.
– Не рассказывай маме о случившемся, – испуганным шепотом произнес он.
Рюмси кивнула: хорошо.
– И вообще, не нужно говорить, как тут… опасно, – добавил Брэкки.
Рюмси опять кивнула. Она не стала говорить, что его мать, скорее всего, сама прекрасно понимает, как тут.
4
– Не хочешь все послать к черту и завязать с этим? – спросил Кир у Брэкки.
Брэкки хмыкнул, легко пнул камень.
– Как будто лучше с отцом трупы закапывать.
– Здесь мертвецов не меньше. Вон сами мало не присоединились к ним. Как и вчера, как и позавчера…
– Так я ж о чем, – Брэкки нагнулся посмотреть, что под доской. – Тут хотя бы поинтереснее, не знаешь, когда можно найти что-то стоящее. По-своему приключение. – Подняв какую-то облезлую шкуру, мальчик скривился и выбросил находку.
Только Брэкки еще хотел что-то искать. У Рюмси после случившегося охоты поубавилось, и у Кира, как она поняла, тоже. Толстяк даже не смотрел себе под ноги, из-за чего пропустил небольшое зеркальце. Нога наступила – стекло треснуло.
– Ой-йо, что ж ты делаешь?! – проорал Брэкки.
– Не думаю, что много бы за него получил, – без особого расстройства выдавил Кир.
– Ну и что? Кинули бы в брехливую сумку. Не смотри в него, дурак ты несчастный, – Брэкки накрыл зеркальце тканью, которую снял с лица. – Это ж сколько
– Ничего я не накликал, – огрызнулся Кир. – Потому что не верю во всякую ерунду.
Брэкки сплюнул в сторону зеркала, зачем-то вытер свой плевок и оторвался вперед.
– Кир, а ты почему здесь? Не похоже, что ты нуждаешься в еде, – поинтересовалась Рюмси.
– Ты права, хотя еда у меня не бесконечная, – он почему-то выделил последнее слово.
– А что же тебе нужно?
– Иногда мы выбираем не из того, что хотим получить, а из того, что боимся потерять.
Подбежал Брэкки.
– Вы ищете, или как? Вон что я нашел!
Он приоткрыл мешок. Внутри красовался серебряный подсвечник удивительно красивой работы.
Рюмси отбросила сомнения и тоже принялась искать. И почти сразу нашла. Диггена!
Он сидел, опираясь о стену. Его широкая грудь тяжело поднималась и опускалась. Казалось, вздохи, вырывающиеся из его рта, разносились по всей деревне. Взгляд Рюмси остановился на потеках запекшейся крови, покрывавших могучее тело гиганта. На мгновение она решила, что это предсмертные конвульсии и судороги. Дигген прикрывал рукой шею, между пальцами сочилась кровь. Гигант был весь мокрый от пота.
– Эй, ты чего? – опешил Брэкки.
Рюмси присела и, протянув бурдюк, смочила бедолаге губы. Это был другой дигген. И дело даже не в том, что голова у него была полностью лысой, а серьга висела лишь в носу. Зато соски пробиты кольцами. Рюмси поймала себя на том, что диггены разные, как и люди, а вовсе не одинаковые одноглазые монстры. И, как люди, они тоже чувствуют боль, а из ран у них сочится такая же кровь. А на широком и уставшем лице виден страх.
– Он еще жив, – сказала Рюмси очевидное.
– Ага, жив, хотя по мне – так лучше бы сдох, – ляпнул Брэкки.
– Отойдите. Пожалуйста, – раздался за их спинами мощный голос.
Рюмси вздрогнула и обернулась. Несмотря на утверждения Кира, она не сомневалась, что сегодня точно поседеет.
Сзади возвышался могучий силуэт. Дигген. Еще один.
Рюмси поднялась, и все равно ей пришлось глядеть на диггена с высоко поднятой головой, поскольку тот был вдвое выше ее.
– Что с тобой стало? Совсем размяк среди двуглазых, – обратился появившийся гигант к собрату.
– О, Гошо! Рожмяк я, видать, – признал тот, едва шевеля губами, и зашелся кашлем. – Буду погибать?
Пришедший дигген, которого назвали Гошо, нахмурился, провел руками по его телу:
– Только шея? Ножом?
– Угу. Не молчи. Буду погибать?
– Разумеется, как и все. Но не сегодня. Сколько их было?
– Еден, – и добавил: – Пред оком.
– Понятно. Со спины напали.
– Угу. Сжади.
Раненый дигген откашлялся вновь и затих.
Гошо достал какие-то листья и бросил себе в рот. Прожевав, выплюнул себе на руку густую зеленую жижу и залепил шею раненому. Рана стала выглядеть так, будто поросла мхом.