Чтение онлайн

— Нет, князь, оттенки здесь не видите только вы, а мое воспитание держит меня в нормах морали, которые мне привили с детства, и ваши поступки в эти нормы не вписываются.

— Сейчас не вписываются. А что будет дальше — только Богам известно. — Усмехнулся князь.

— Не в Богах здесь дело. Только в людях. — Последнее слово осталось за мной.

На этом наш диалог и закончился. Дальнейшая дорога пошла в тишине, и я задремал.

* * * *

РИ, Сибирь, предместья Искитима, дорога к родовому поместью Волковых

Василий

Иванович Конев медленно шел по дороге к поместью Волковых и тихо матерился. Курсантов он вернул в училище, собрал вещи и, решив, что успеет на автобус, отправился домой. Да вот на автобус он не успел, и до поместья пришлось добираться на попутках. В итоге, последние четыре километра пришлось вообще идти пешком. Весь прошлый день валил снег, так что дорога была укрыта белоснежным ровным покрывалом, которое можно увидеть только за Уралом, но этой красотой у Конева наслаждаться не получалось. Он проваливался по колено практически при каждом новом шаге.

В конце концов, Василий Иванович не выдержал, скинул с плеч рюкзак, достал свои зимние армейские ботинки и снегоступы, переобулся и двинулся дальше. Путь сразу же стал приятнее и комфортнее, так что Конев на радостях достал один из своих термосов и налил прямо на ходу кружечку ароматного душистого черного чая с медом, лимоном и имбирем.

Уже не матерясь и не бранясь, а весело мурлыча себе под нос веселенькую мелодию, Василий Иванович приближался к повороту, после которого откроется вид на поместье Волковых, стоящего на небольшой возвышенности относительно дороги.

Как раз из-за облаков показалась растущий молодой полумесяц, и снег вокруг Конева заискрился, отражая тихий холодный свет. Разжалованный офицер — разведчик прошел поворот, выходя на прямой зрительный контакт с поместьем. Поднял взгляд и замер на секунду. В следующее мгновение Источник Конева вспыхнул, выпуская волну энергии по желанию владельца и активируя аркан «Теневого Шага», который моментально спрятал Василия в тени огромных сосен на обочине дороги.

Старые привычки уже давно стали рефлексами у отставного разведчика и бывшего наемника, так что «чунька» сработала раньше, чем мозг успел принять и обработать информацию. Уже из тени деревьев Василий Иванович рассматривал усадьбу, параллельно расчехляя рюкзак.

Часть стекол на первом и втором этажах были разбиты и сейчас их закрывали деревянные ставни. Кусок стены на первом этаже был просто снесен изнутри таранным ударом, скорее всего на основе Воздуха. На декоративных колоннах у крыльца усадьбы и на самом фасаде первого этажа частично обвалилась облицовка и лепнина, словно по ней поливали из автоматов или вели плотный огонь из нескольких снайперских винтовок. Часть деревьев перед лицевой стороной поместья были повалены, словно их срезали одним ударом топора древнего великана…

У крыльца стояла караульная пара бойцов с автоматами, еще один лежал на крыше с винтовкой. Последнего Конев «срисовал» только потому, что сидел уже добрые полчаса, наблюдая за поместьем.

Поместье было атаковано, пока Конев отсутствовал. Осталось понять — Волковы и слуги убиты или пленены?

Конев переодевался прямо на снегу. Гражданская одежда

полетела в рюкзак, взамен разжалованный офицер натянул два слоя нательного белья, комплект камуфляжа, короткую зимнюю куртку, а сверху был накинут белый пушистый маскировочный костюм. Под верхней частью маскировочного костюма спряталась поясная разгрузочная система с четырьмя короткими клинками: два коротких кинжала, один узкий трехгранный стилет и один охотничий нож с широким листовидным лезвием. Под левой подмышкой повисла кобура с личным оружием, под правой — подсумок с двумя магазинами. Один магазин Конев сразу же загнал в пистолет ПР-99 (Пистолет Российский — 99) калибра 9 мм и загнал патрон в патронник.

Вокруг рюкзака собралась аккуратный шалашик из хвойных веток, которые моментально были засыпаны рыхлым снегом, превратив его в обычный сугроб у дороги. А Конев начал обходить территорию усадьбы, осматривая разрушения и выявляя количество противников.

Спокойный обход территории у Конева занял почти два часа. За это время караул на входе сменился дважды, а стрелок на крыше поменялся лишь раз. Так Василий Иванович выяснил, что смена караула происходит каждый час, а снайперов у противника всего лишь двое. Суда по шуму и количеству движения в комнатах Конев оценил количество противников от десяти до пятнадцати. При условии площади поместья — вполне реальная задача для проникновения и выхода с территории без шумихи. План в голове Конева уже созрел, так что он устроился на той стороне дома, где виднелась труба печного дымохода и стал ждать смены снайпера на крыше.

В пятом часу утра, с некоторым опозданием, снайпера на крыше все-таки сменили, из-за чего первый очень негодовал, уходя в люк на крыше. Его сменщик что-то весело ему бросил вслед и раскурил сигарету. А Конев уже висел на трубе дымохода.

Снайпер докурил сигарету, смяв бычок и скатав его в шарик между пальцами, отправил в полет в сторону крыльца. Затем потянулся, достал из-под куртки термос, открыл его и, налив себе кружку чая, улегся в гнездо, накрывшись одеялом, к которому было прикреплено маскировочное покрывало.

Василий Иванович на Теневом Шаге подлетел к снайперу и упал на того сверху, прижимая своим весом к крыше, одной рукой активируя второй аркан собственной разработки, которую Конев называл «Снеговик». Аркан мгновенно размораживал всю жидкость по площади контакта объекта и поверхности и тут же замораживал всю эту влагу обратно в лед. Если бы человек стоял просто на ногах, ему бы лишь приморозило подошвы ботинок. Но снайпер лежал практически всем телом на крыше…

Вторая рука с ножом уже легла на глотку противника.

— Кто тут у нас? — Василий Иванович шептал снайперу на ухо со всей возможной нежностью.

— Nie zabijaj! — прохрипел тот в ответ.

Конев удивился, но руку с клинком от глотки снайпера не убрал. Под ним сейчас на крыше поместья Волковых в Сибири лежал поляк. По крайней мере, говорил снайпер на польском.

— Кто вы такие? Что делаете в поместье Волковых? Сколько вас? — Конев перешел на польский. Это был один из языков, который он знал и мог вполне сносно на нем разговаривать.