Рыцари
Шрифт:
Дэйн наклонился к ней и нежно поцеловал в лоб, словно боясь, что Глориана может тут же исчезнуть. Потом он нашел ее податливые губы, готовые раскрыться ему навстречу, как раскрывается весенний цветок навстречу солнечным лучам. Кенбрук застонал, с жадностью приникнув к ее рту.
Глориана прижалась к нему, все глубже погружаясь в водоворот страсти. Своими сильными руками он приподнял ее, а она обхватила ногами его бедра. Откинув голову, Глориана радостно вскрикнула, подаваясь ему навстречу, а Дэйн принялся покрывать поцелуями ее грациозную тонкую шею.
И
Они вновь занимались любовью в том же бассейне, где зачали своего ребенка. Но пока Дэйн лишь дразнил Глориану, не позволяя своей плоти глубоко проникнуть в нее. Придерживая ее руками за ягодицы, он заглянул в ее сверкающие глаза.
— Позже, миледи, в нашей спальне, наверху, мы проделаем все это медленно, и я доставлю вам такое удовольствие, о каком вы даже и не мечтали. Но сейчас у меня уже нет сил сдерживаться.
Глориана покрывала поцелуями его губы, глаза, щеки, опускаясь все ниже.
— Молю вас, милорд, не заставляйте меня ждать, — взмолилась она. — Подарите мне всю вашу страсть и всю вашу мощь…
Дэйн, вскрикнув от восторга, глубоко вошел в нее. Глориана запрокинула голову, мир превратился для нее в разноцветную круговерть сверкающих огней. Кенбрук крепко обхватил ее своими сильными, но нежными руками, не позволяя ей разжать свои объятия. Казалось, эта сладкая мука будет длиться вечно. Глориана чувствовала, как он двигается все быстрее и быстрее внутри нее. В экстазе она уже почти ничего не видела и не слышала, будто неслась на какой-то бешеной карусели. Звезды мелькали перед ее глазами, сливаясь в потоки сияющих огней.
Прогнувшись, она высоко подняла бедра, обхватив ладонями голову Дэйна. Она услышала его стон, почувствовала, как он на миг замер внутри нее, чтобы в следующее мгновение влить в нее свою горячую влагу.
Поддерживая друг друга, они стояли, окруженные бурлящей водой. Гаснущая страсть разливала по телам влюбленных сладкую истому. Души их словно на краткий миг освободились от своих телесных оболочек и слились в единое целое.
Наконец, словно пестрокрылые птицы, стали возвращаться мысли, вспугнутые бешеным стуком сердец. Дыхание замедлилось.
Первым смог заговорить Дэйн. Он взял Глориану за подбородок и, приподняв ее лицо, заглянул в лучистые глаза жены.
— Я люблю тебя. И буду любить вечно, — прошептал он.
Кончиком пальца она провела по его губам. Слабость, охватившая Глориану после удовлетворения всепоглощающей страсти, еще не оставила ее, но перед глазами с необычайной четкостью стояли строчки из манускрипта профессора Стайнбета.
— Ты женился на Мариетте де Тройе? — спросила она, но в ее голосе не было упрека. Дэйну нужен был наследник. А в тринадцатом веке браки чаще заключались из соображений продолжения рода, чем по любви. Если даже он и взял себе в жены другую женщину, то это нельзя было расценивать как предательство или измену по отношению к Глориане или их чувствам.
— Нет, — ответил он. Он прямо смотрел ей в глаза, не пытаясь отвести взора. — Но мы с ней помолвлены и
— Значит, я вернулась как раз вовремя, — поддразнила Глориана. Она почувствовала такое облегчение, что слезы брызнули у нее из глаз. Вдруг лицо ее посерьезнело. — Ты полюбил ее, Дэйн? — спросила она мягко.
Он крепче обнял ее.
— Ты и сама знаешь ответ на свой вопрос. Мне нужна только одна женщина, Глориана, и эта женщина — ты. — Дэйн замолчал, улыбнувшись уголком рта. — Если хочешь знать, леди также не питает ко мне никаких чувств. Она ясно дала мне понять, что с большей охотой окончила бы свою жизнь в монастыре.
Глориана приподняла бровь.
— В том самом, куда ты когда-то хотел упрятать меня, — напомнила она.
Дэйн рассмеялся и нежно поцеловал ее в шею.
— Да. Каким я тогда был глупцом! — признался он. — Поднимайтесь, миледи. Сначала мы выкупаемся, а потом ляжем в кровать, и там я докажу вам свою любовь.
Глориана позволила Дэйну взять себя на руки и вынести из бассейна. Он аккуратно положил ее на ступени и, зачерпнув воды, принялся смывать грязь с ее лица. Глориана совершенно забыла об этой своей маскировке, и теперь ей стало очень неловко. Но Дэйн своими легкими нежными прикосновениями заставил Глориану забыть о стыде. Теперь она чувствовала только ласки любимого.
Потом он принес для нее свежее платье. Обтершись кусками мягкой материи, они оделись. Малиновый костюм комедианта и одежду из двадцатого века оставили лежать на ступенях рядом с догорающими свечами. Обнявшись, влюбленные стали подниматься наверх в башню по ступеням крутой лестницы.
Переступив через порог, Глориана увидела, что их уютная Спальня уже давно находится в запустении. Как и весь замок, комната была погружена во мрак. Лишь призрачный серебристый свет луны лился в окна. Глориана поняла, что Дэйн уже давно не был здесь. Вся мебель оставалась на своих местах, но покрылась толстым слоем пыли. Во всех углах поблескивали ниточки паутины.
Поставив на стол лампу, Дэйн подошел к кровати и, сняв покрывало, пару раз встряхнул его. Глориана стояла в дверях, от всей души надеясь, что в соломенном тюфяке нет мышиного гнезда. Но все же она понимала, что ничто на свете не помешает ей разделить ложе со своим супругом. Ничто, кроме броска во времени.
При мысли об этом Глориана задрожала. Дэйн почувствовал ее волнение и обернулся, чтобы взглянуть ей в лицо.
— Что случилось? — спросил он. Она нервно оглянулась по сторонам.
— А что если мои исчезновения как-то связаны именно с этой комнатой, — пробормотала она. — Ведь это однажды уже случилось здесь…
Дэйн оставил попытки привести постель в порядок, подошел к Глориане и взял ее за руки.
— Если хочешь, мы найдем другую комнату или вернемся в Хэдлей.
Но Глориана отрицательно замотала головой. Их спальня в башне была для нее своего рода святилищем. Ведь именно здесь Дэйн впервые занимался с ней любовью, здесь они вместе смеялись, спорили и играли в шахматы.