Чтение онлайн

Глориана протянула руку и нежно дотронулась до его губ. Полная луна светила ему в спину, поэтому лицо оставалось в тени, и Глориана не могла видеть его выражения.

— Я буду любить тебя до скончания своих дней и даже после, если только такое возможно, — сказала она.

Дэйн ласково взял ее за подбородок, приподняв лицо навстречу лунному свету. Глориана молилась, чтобы он не догадался о том, что был прав, что своими словами она прощалась с ним и, возможно, навсегда.

— Я люблю тебя, Глориана, — прошептал

он.

А потом он поцеловал ее. Глориана не могла не ответить на его поцелуй.

— А что Мариетта? — спросила она немного погодя. — Мы ведь еще не разговаривали с тех пор, как ты беседовал с ней во дворе.

Дэйн взял ее за руку и повел за собой. Он шагал по длинной галерее так уверено, будто она была озарена светом тысяч свечей, а не слабым серебристым светом луны, едва пробивающимся сквозь высокие узкие окна.

— Мадемуазель решила остаться в аббатстве сестры Маргарет, — ответил он.

— Но я думала… я думала, ей нравится Эдвард…

— Несколько лет Эдвард будет занят совсем другим, он будет воевать, — ответил Дэйн. — К тому же он еще не готов к женитьбе.

Они карабкались вверх и вверх по ступеням крутой винтовой лестницы, и Глориана, задохнувшись, пожалела, что Дэйн не взял ее на руки.

— Что ты хочешь этим сказать? Эдвард будет воевать? Он что, уезжает? Признаюсь, я считала, что он в конце концов откажется от своих амбиций.

— Ему не придется никуда уезжать, — остановившись, ответил Дэйн, и пальцы его больно сжали руку Глорианы. — Люди Мерримонта дотла сожгли одну из наших деревень.

Глориана прислонилась к каменной стене. Во всех сегодняшних разговорах она не уловила даже намека на эту ужасную новость.

— И Гарет со своими солдатами собираются мстить?

Дэйн сжал зубы, и от его последующих слов Глориана похолодела.

— Не только Гарет, но и я со своими людьми. Такие злодеяния не останутся безнаказанными.

Глориана едва устояла на ногах.

— Что ты собираешься делать, Дэйн? — надломленным голосом прошептала она. — Совершить ответный набег на одну из его деревень? Неужели в отместку Мерримонту ты заставишь страдать ни в чем не повинных людей?

Дэйн практически силой втащил Глориану в верхнюю комнату и захлопнул тяжелые двери, прежде чем повернуться к ней. Глориана стояла, опершись рукой на стол, слегка дрожа и широко раскрыв свои прекрасные глаза.

Кенбрук устремил на нее пламенный взгляд. Пламя, горевшее в жаровне, бросало кровавые отблески на его точеное лицо.

— Неужели ты считаешь меня таким чудовищем, Глориана? Неужели ты хоть на мгновение могла подумать, что я способен на подобное злодеяние?

Глориана вздохнула.

— Воина всегда приносит с собой разрушения, — произнесла она извиняющимся тоном. — Вытаптываются поля, сжигаются хижины, гибнут крестьяне и горожане. Не важно, какому господину они служат, но они

всегда страдают больше всего.

— Мы не станем воевать ни с кем, кроме самого Мерримонта и его солдат, — сказал Дэйн ледяным тоном.

Глориана вздохнула еще раз и опустилась на стул. Темница превратилась в уютную, чисто прибранную и хорошо освещенную комнату. Кровать была заново застелена чистым бельем, рядом стояла свежая ароматизированная вода для умывания, и лежали приготовленные на завтра платья.

Глориана с грустью подумала о том, проснется ли она завтра в этой же комнате.

— Прости меня, — сказала она ласково. — Я не сомневаюсь в твоей чести и знаю, что от твоей руки не пострадают невинные.

Дэйн снял камзол, но остался в рубашке и штанах. Он подошел к ночному столику возле кровати и достал из ящика небольшой флакон. К тому моменту вспышка гнева уже прошла, и в его глазах Глориана читала только нежность.

Он пододвинул один из стульев поближе к кровати и сел на него, положив ногу Глорианы к себе на колено. Аккуратно сняв с нее туфельку, он принялся растирать ей ступню. Глориана ахнула от неожиданности.

— Я это сказала в шутку, милорд, — торопливо пробормотала она.

Кенбрук ничего не ответил. Из флакона он вылил на ладонь немного золотистого масла и принялся пальцами обеих рук массировать ее правую ступню.

Глориана блаженно вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинку стула.

— Вам приятно, миледи? — поддразнил он.

Глориана чувствовала что-то очень похожее на сексуальное желание, только более духовное, нежели физическое, более возвышенное. — О, — выдохнула она, — даже слишком! Подушечками больших пальцев он втирал в ее кожу душистый бальзам.

— Никакое удовольствие яе может быть «слишком» для тебя, моя милая, — произнес он своим низким чувственным голосом, который заставил Глориану забыть о разговоре с Элейной, о скорой войне с бароном Мерримонтом, обо всем на свете.

Она чувствовала, что тает, как воск, все больше и больше сползая со стула.

— М-м, — протянула она. В этом мире не может быть ни зла, ни страданий, ни печали. Как она ошибалась, думая так…

Кенбрук рассмеялся и поставил к себе на колени другую ее ногу. Глориана вздрогнула и открыла глаза, когда он снял с нее вторую туфельку.

— Ты словно кошка, греющаяся у огня и потягивающая спинку, — сказал он. — Чтобы привести тебя в хорошее расположение духа, мне достаточно будет только почесать тебя за ушком.

Сердце Глорианы переполнилось любовью к Дэйну, еще более сильной оттого, что она могла потерять его в любую минуту. С нежностью и болью она вглядывалась в освещенное огненными бликами лицо своего мужа.

— Положи меня в свою кровать, — молвила она, — и мы дадим начало новой жизни.

Он продолжал массировать ее ступню.