Рыцари пречистой девы
Шрифт:
– Вам это даром не пройдет, Генерал… – простонала главная стражница, бессильно глядя на то, как эти трое проходят внутрь. Женщин кинуло о стены с такой силой, что пять из шести потеряли сознание.
Креол шагал по внутреннему двору Собора, время от времени расшвыривая в стороны других стражниц, возмущенных таким святотатством – мужчина здесь, в священном месте! На этот раз он даже не использовал хоть мало-мальски сложные заклинания – обычный телекинез, самое простое магическое умение.
– Не смейте входить! – завопила стражница гигантского роста, охраняющая святая святых – ступени самого
Креол разочарованно покачал головой и начал поднимать руку. Стражница бросила быстрый взгляд на свою дубинку, явно прикидывая, не бросить ли ее в этого жуткого пришельца, но тут же передумала, поглядев на то, что осталось у него за спиной – два десятка стонущих и охающих жриц-стражниц. Креол привел всю охрану Собора в недееспособное состояние за считанные минуты! Хорошо еще, что никого не убил…
– Стойте! – вскинула руку стражница. – Я доложу Верховной Жрице! Она спустится к вам сама, только не входите внутрь!
Креол подумал и опустил руку. Такой вариант его вполне устраивал.
Ждать пришлось не слишком долго: стражница явно сумела напугать свою госпожу как следует. Не прошло и пяти минут, как на ступенях появились четыре дамы – Верховная Жрица Гелада и три высшие жрицы. Всего в каабарской жреческой иерархии было пять уровней – Верховная Жрица, высшая жрица, старшая жрица, жрица и младшая жрица или послушница. Если сравнить с католической системой, то высшие жрицы по рангу были чем-то средним между кардиналом и епископом.
Верховная Жрица оказалась вполне заурядной особой лет сорока. Высокого роста, с заостренным лицом и впалыми глазницами. Очень смуглая, почти чернокожая – явно откуда-то с юга. Одета в шелковую рубашку с пристегнутыми рукавами и длинное платье до полу, а на голове особый убор в форме венца. Именно такое одеяние ей и полагалось по статусу.
«Кардинальши» тоже носили положенные им наряды – такие же платья и рубашки, но на головах не венцы, а что-то вроде тюрбанов. И цвет одежды не чисто белый, как у их начальницы, а скорее бежевый. Прямо за Геладой стояла рослая старуха с лицом-маской, на котором вообще отсутствовало выражение, слева от нее на редкость низкорослая толстуха лет пятидесяти с ехидной крысиной мордочкой, а вот справа…
Последняя высшая жрица выглядела от силы лет на двадцать, у нее была пышная копна золотистых кудряшек, кукольное личико кинозвезды и грудь – зависть Памелы Андерсон. Ее «сутана» явно не рассчитывалась на такое богатство: тонкая ткань разве что не трещала под напором изнутри. Непонятно, как эта девчонка вообще умудрилась залезть так высоко в таком юном возрасте…
Ванесса неожиданно заметила, как эта кукла призывно облизывает губки и стреляет глазками, глядя на них троих. Ей немедленно захотелось убить эту смазливую дрянь… но тут она поняла, что высшая жрица подает знаки вовсе не Креолу и даже не лоду Гвэйдеону, а ей, Ванессе! В одно мгновение стало понятно, каким местом она заработала свой сан – Верховная Жрица Гелада тоже смотрела на Вон очень внимательно. Теперь Ванессе уже не хотелось никого убивать – она больше не чувствовала ничего, кроме глубокого отвращения. Всяких извращенцев девушка ненавидела с детства.
– Лод… лод Гвэйдеон… – еле заметно
У Верховной Жрицы был какой-то странный выговор: она слегка пришепетывала, чуть-чуть растягивала гласные, а если фраза начиналась односложным словом, то повторяла его дважды. В Мерейерее все говорили на «священном шумерском», и Ванесса успела порадоваться, что демон Ронов обучил ее этому языку. У леди Гелады явно не было такого хорошего учителя…
– Что здесь произошло?! – гневно воскликнула низенькая жрица, заметив пустынный двор с еле шевелящимися стражницами. – Что за ублюдок такое сотворил?!
– Да… да, это хороший вопрос… – рассеянно согласилась леди Гелада. – Вы… вы можете ответить, лод Гвэйдеон?
Паладин тяжело вздохнул и вкратце объяснил, кто такой Креол, и чего им троим здесь надо. В конце он пространно извинился за такое грубое вторжение и очень вежливо попросил Верховную Жрицу передать «святому Креолу» ее часть Священного Ключа.
Жрицы выслушали паладина очень недоверчиво. Потом они плотно сдвинули головы и начали совещаться. Креол немедленно активировал заклинание Чуткого Уха, чтобы слышать, о чем они говорят. Вон недовольно пихнула его в бок, и маг неохотно растянул заклятие и на нее. Слышимость немного ухудшилась, но зато теперь разговор слышали они оба.
Женщины никак не могли прийти к соглашению. Толстая карлица, которую звали леди Морой, была категорически против всего вообще. Она яростно настаивала, что надо немедленно выкинуть за ворота всех троих, поскольку издалека видно, что никакой Креол не святой. И вообще, святой не может быть мужчиной! Всем известно, что все Посланники Пречистой Девы были женщинами! Примеры Алкеалола и лода Каббаса ее не убеждали: она вообще не признавала их святыми.
Старуха, леди Атлая, рассуждала куда более здраво. Она указала на тот несомненный факт, что Креол явно способен творить чудеса, и добавила, что он никак не может быть колдуном – ни один колдун просто не смог бы войти в эти стены (это она так считала). Значит, если рассуждать логически, он вполне может действительно оказаться святым. Да и лод Гвэйдеон в нем уверен, а Серебряные Рыцари обычно не ошибаются.
Молоденькая красотка, леди Шедабр, вообще не смогла высказать толкового мнения. Хотя Ванессе было очень приятно услышать, что у нее ужасно красивые глаза и изумительной формы ноги. Только вот немного странно было слышать такие комплименты из женских уст… Но небесполезно – Креол, услышав это, посмотрел на свою ученицу с куда большим интересом, чем раньше.
Сама Верховная Жрица, за которой, собственно, и было окончательное решение, пребывала в сомнениях. Она соглашалась с леди Морой, что мужчинам в святая святых не место, соглашалась с леди Атлаей, что Креол, несомненно, владеет магией, и уж точно соглашалась с леди Шедабр по всем пунктам. Но как следует поступить, она не знала.
Но в конце концов она, похоже, пришла к какому-то решению. Леди Гелада сложила пальцы знаком «ОК», однако, судя по реакции высших жриц (они резко замолчали, сделав постные лица), на Каабаре этот знак означал что-то другое.