Рыцари ордена лопаты

Александр Бушков

Рыцари ордена лопаты

(из цикла "Как у нас на Виндзорщине")

Поутру сэр Джон стоял на Пикадилли, окутанный знаменитым лондонским туманом, и зябко запахивался в ватник, одолженный у своего дворецкого. Настроение было сумрачное, еще похуже, чем когда-то под Дюнкерком. Бронзовый Нельсон хмуро и сочувственно смотрел на праправнука. Подкатил "роллс-ройс" герцога Чеширского. Там уже сидели лорд Камберленд, виконт Хейзуорт, старая герцогиня Монмутская и несколько знакомых из палаты пэров.

Ехали

в молчании. Никто не выспался, но жаловаться, понятно, было бы недостойной британского аристократа слабостью. На картофельное поле образцового кооператива имени Маргарет Тэтчер прибыли с чисто английской точностью. Подъезжали "роллс-ройсы", "даймлеры", "мерседесы". Появился архиепископ Кентерберийский в старенькой мантии, за ним - принц Уэльский с супругой. Только первый лорд Адмиралтейства сумел открутиться, раздобыв где-то справку о ревматизме и картофелебоязни. Общественное мнение единогласно признало его поступок неджентльменским.

– В эти тяжелые для британской аристократии времена я расцениваю его поведение, сэры, как дезертирство, - горячился герцог Чеширский.
– И это потомок Вильгельма Завоевателя! Позор! Мы пережили войну Алой и Белой роз, пережили Кромвеля, обязаны, сплотившись, пережить и картошку!

Герцогу поддакивали, но вяло. Моросил дождик. Тем временем появилась краснощекая бригадир Мэри, оглядела лордов и скомандовала:

– Становись!

Лорды кое-как выстроились неровной шеренгой, при виде которой герцога Веллингтона наверняка хватил бы удар.

– Перекличка!
– зычно объявила бригадир Мэри.
– Лорд Бьючемп ал Гриффитс де Лайл ал Чолмонделей ал Мальборо!

– Здесь!
– вспомнив гвардейскую молодость, браво откликнулся милейший старичок лорд Бьючемп.
– Бьючемп, с вашего позволения.

– А остальные где - Гриффитс, Лайл, Мальборо? Волынят?!

– Все это, изволите видеть, - я один, - объяснил лорд Бьючемп.
– А на волынке я играть не умею, вы ошиблись.

– Тьфу, интеллигенция!
– смачно плюнула Мэри.
– Все у вас, сэры, не как у людей. Кличек, прости господи, что у рецидивистов.

– Я попросил бы вас, мисс...
– запротестовал обиженный лорд.

– Ты у себя в замке на жену свою ори!
– оборвала его Мэри.
– А еще орден Подвязки надел! Ну, приступаем к уборке. Вот ты, пижон, лопату когда держал?

– Простите, не приходилось, - смущенно потупился принц Уэльский.

– Ишь ты, прынц!
– фыркнула Мэри.
– Привыкли там по дворцам шляться, а картошку кто убирать будет? Наши-то все в Лондон на ярмарку подались, вот с вами валандаться и приходится. Шевелись, аристократия!

Лорды неумело зашевелились. С непривычки дело шло, откровенно говоря, из рук вон плохо. Лорд Камберленд нечаянно ушиб герцога Чеширского ведром, и они начали препираться, вспоминая взаимные претензии их родов друг к

другу, начиная от времен Плантагенетов. Супруга принца Уэльского, к радости археологов будущего, посеяла в борозде фамильное кольцо с черным индийским алмазом. Только виконт Хейзуорт, саперный генерал в отставке, браво орудовал лопатой, насвистывая неприличную песенку шотландских стрелков. Правда, у него почему-то получился окоп для мортиры, а картошка вся осталась в земле.

– Только подумать, сэры!
– удивлялся лорд Бьючемп.
– Я всю жизнь полагал, что картошка растет на дереве и оттуда ее рвут. А она, оказывается, в земле. Как романтично!

Герцогиня Монмутская выкопала крота и подняла визг. Успокаивали сообща. Еле успокоили, пообещав устроить лоботряса-племянника послом в Нигерию.

– Интересно, сэры, кто ее только к нам завез, эту картошку?
– вопрошал архиепископ Кентерберийский.

– Колумб, - пояснил профессор Кембриджа сэр Джон.

– Так я и знал, - посетовал архиепископ.
– От этих итальянцев всегда одни неприятности: римская церковь, Муссолини, мафия, масоны, теперь еще и картошка...

– Годдэм!
– не выдержал сэр Джеральд.
– Только подумайте, сэры: мой предок был среди тех, кто заставил короля Иоанна подписать Великую хартию вольностей! Бедняга перевернется в гробу, узнав, что я на картошке!

– Мисс Мэри, с вашего позволения, дождь усиливается, - громко жаловался Бьючемп.

– Не размокнете, - заявила неумолимая Мэри.
– Но графья, поди.

Крыть было нечем. Здесь собрались лорды, пэры, виконты, баронеты, герцогиня, архиепископ и принц, но вот что касается графьев - кого не было, того не было.

Только к шести часам пополудни, когда с грехом пополам лорды накопали мешков десять картошки (раз в десять больше оставив в земле и порезав лопатами), Мэри смилостивилась и объявила, что на сегодня все. Промокшие и грязные, лорды устремились в деревню, где в кабачке "Свинья и свисток" сгрудились у жарко пылавшего камина. Местные косились на них недружелюбно, принимая за хиппи или цыган, подумывали даже послать за полицейским, но вскоре оксфордско-кембриджско-итонский акцент пришельцев успокоил аборигенов, и они решили, что сэры просто дурачатся - на пари, как истые британские джентльмены.

А истым британским джентльменам было тягостно.

– Если так будет продолжаться, сэры, я выйду из лейбористской партии ко всем чертям! Простите, герцогиня, но именно ко всем чертям!
– горячился лорд Камберленд.
– Премьер-министр явно хватил лишку в своих нововведениях. То мы, как бойскауты, надеваем повязки и болтаемся по Даунинг-стрит какой-то "народной дружиной", то перебираем овощи на складе в Ливерпуле, вместо того чтобы заседать в палате лордов. Теперь эта картошка. Премьер полностью попал под влияние Горбачева.