Рыбы у себя дома

Давно и верно подмечено, что Дальний Восток начинается с Амура. А для знаменитого Амуро-Уссурийского края Амур — «становая жила». Это одна из величайших рек Советского Союза, по длине уступающая лишь двум, а по площади бассейна — трем исполинским «сибирякам». Волга-матушка рядом с Амуром-батюшкой выглядит скромно. Судите сами: от истоков Онона в Забайкалье до Амурского лимана — 4325, а от места зарождения Аргуни — 4444 километра; водосбор — 2356 тысяч квадратных километров. Наш «батюшка» не теряет могутности и славы и в масштабах планеты: он входит в первую десятку величайших рек земного шара — вместе с Амазонкой, Миссисипи, Нилом, Енисеем, Обью, Леной…

И еще некоторые сведения

для более зримого представления об Амуре: ширина реки у Хабаровска за 2 километра, под Комсомольском около 4–5, а рядом с Николаевском — 16. Глубина в среднем 10–15, но достигает 40–50, а у Тырского утеса даже 80 метров. В паводки, когда в пойму обрушиваются многометровые толщи воды, от берега до берега в иных местах под 40–50 километров. Средний годовой сток около 350 миллиардов кубометров — это равнозначно 11 тысячам кубометров в секунду. Почти в полтора раза больше, чем в Волге.

Амур — река необычайного богатства, река тайн и открытий, река удивительной жизни.

Долгим был путь первых русских землепроходцев от Забайкалья и Якутии к океану. Эти мужественные люди поведали миру о щедрой природе открытых ими земель. Более всего же их поразило невероятное богатство рек «неисчислимой рыбицей», хотя восторженных слов заслуживали и полные всякого зверя дремучие леса, и просторные луга с густейшим травостоем выше человеческого роста, и несметные тучи птиц.

Потом пришло время удивляться ученым: в 1811 году П. С. Паллас насчитал в Амуре 20 «пород» рыб, Б. И. Дыбовский в 1877-м — 53, Л. С. Берг через 32 года этот список продолжил до 72 видов и подвидов, а еще через четверть века внес в него дополнительно два десятка их… Еще совсем недавно мы с гордостью читали и слышали: в Амуре живет 103 вида и подвида рыб, а теперь их изучено и описано на пять больше.

Наглядность — в сравнении: в Сырдарье обитает 42 «собственных» вида рыб, в Лене — 46, в Оби — 47, в Енисее — 63. В ихтиологическом реестре прославленной рыбными промыслами Волги значится 77 коренных видов — на одну треть меньше, чем в Амуре.

О неповторимом своеобразии удивительного мира растений и животных Амуро-Уссурийского края восторженно пишется уже второе столетие. Тут и ель, обвитая виноградной лозой, то и дело упоминается, и маньчжурский орех около пихты и кедра, рододендрон и аралия, тигр по соседству с росомахой, горал с кабаргой. Фазан и рябчик, райская мухоловка и обыкновенная сорока, чешуйчатый крохаль и кукша — все по соседству. Но почему-то гораздо реже приводятся в пример столь же, если еще не более, поразительные сочетания в мире рыб.

…Довелось мне недавно июньской зорькой счастливо порыбачить на берегу Амура спиннингом и удочками. Не так и много я надергал рыб, но очень уж пестрым оказался мой улов: чуть ли не всему миру известные караси, щука и сазанчик, а вместе с ними в садке шевелились совсем незнакомые западным рыбакам косатки, черный лещ, змееголов… Бок о бок стояли банальные чебаки с экзотическим редким окунем аухой. А на сверкающих ртутью разливах какие только сугубо амурские рыбы не давали о себе знать! Ослепляли зеркальным блеском выпрыгивающие верхогляды, толстолобы и кони, будто выглядывали на мгновение из рыбьей стихии в мир иной желтощек, белый амур, монгольский краснопер. А где-то недалеко, знал я, плавали арктические рыбы, сибирские, китайские…

Разглядывая свой улов, я вспоминал далекое былое. Родился я и вырос в стране Амура и здесь почти всю жизнь тружусь. Удочку освоил в шесть лет, закидушку и блесну — в десять. С рыбами познакомился, как говорится, в лицо еще в мальчишеском возрасте.

Мне повезло: я застал здесь — успел увидеть и накрепко запомнить поразительные богатства амурской ихтиофауны. Мне довелось пережить баснословно удачные рыбалки, я долгие годы видел обычных и необычных, маленьких, больших и гигантских рыб, о которых теперь настало время

рассказывать. О том, что было, о том, что стало. О том, что должны бы увидеть внуки наши, но увидят ли…

И несколько необходимых пояснений. При описании рыб я старался дать как можно больше материалов рыбаку-любителю и природолюбу и потому группировал рыб в главы об аборигенных, то есть собственно амурских видах, «знакомых незнакомцах» и «странниках» — кочующих рыбах, не придерживаясь строго их систематической номенклатуры. По той же причине наиболее характерные отличительные признаки рыб выбирались таким образом, чтобы их легко мог увидеть рядовой рыболов.

Степень полноты в описании той или иной рыбы обусловлена ее эстетической и практической ценностью, популярностью, а также изученностью. Совокупно рассматриваются разные роды и виды пескарей, гольянов и вьюнов, интересующих природолюба и рыбака лишь в общем, без мелких подробностей и деталей. Обойдены вниманием очень редкие рыбы и те еще, которые заходят в Амур на короткое время. Не каждый рыбак и слышал о них. Таких всего 18 видов.

И еще. Не все рыбы Амура изучены даже ихтиологами. Каждое живое существо (а рыбы — отнюдь не исключение) таит в себе множество загадок. Но человек умеет их разгадывать и вместе с тем удивляться может, отчего жизнь и работа становятся тоже в какой-то мере таинственными, а потому и прекрасными.

Много знаю я рыбаков, которые, засев с удочками или расхаживая со спиннингом, не дают покоя своему мозгу бесконечными вопросами о рыбах и порой догадываются о таком, что не сыщешь ни в солидных руководствах по рыбной ловле, ни в анналах научной литературы. И потому я стремился возбудить интерес читателя к неизученному, пока еще непонятному, необъяснимому. Ведь жизнь наша, в числе прочего, прекрасна и интересна потому, что окружена тайнами.

Низкий поклон благодарности известному ученому-ихтиологу М. Л. Крыхтину, опытным рыбознатцам — Л. Вербицкому и П. М. Кращенко, без помощи которых эта книга вряд ли получилась бы.