Чтение онлайн

Лера задержалась у витрины с игрушками, прикидывая, что бы такое купить Ваське. Лично ей приглянулся плюшевый заяц, обнаживший в скептической улыбке два длинных зуба. «Допрыгались мы с тобой?» – как будто спрашивал вислоухий и смотрел на Леру грустными раскосыми глазами. Кого же он ей напомнил? И вообще, Лера засомневалась, оценит ли ироничного зайца молодой человек трех лет от роду? Что-то подсказывало ей, что зверь сидит в витрине давненько и привык к таким вот сомнениям прохожих.

– Валерия, как хорошо, что я вас встретила!

У Леры

была лишь секунда на то, чтобы прикинуться глухой и рвануть за угол или броситься в магазин и попросить там политического убежища. А еще можно было изобразить психически ненормальную или… В общем, выбор оказался слишком велик, и в отпущенную секунду Лера не уложилась, поэтому обреченно повернулась к Вере Марковне, директору их театра.

Впрочем, правильнее было сказать, что Вера Марковна была больше чем директором, она была их всем. Это «всё», как поговаривали, повидало на своем веку не одно поколение режиссеров, каждого встретило и проводило, и теперь Фома мог спокойно опереться на его (или ее?) опытную руководящую длань.

Главреж любил повторять слова, которые без зазрения совести слямзил у Станиславского – «верю – не верю!». В театре давным-давно переиначили их на более близкое и актуальное «Веру-не Веру!» и вот теперь Невера стояла перед Лерой, нацелив на нее свои очки-линзы.

Лера нервно поправила волосы, когда поняла, что почти перестала дышать под микроскопом ученого препаратора. Еще бы, решение театральных проблем было для Неверы семечками, потому что она в совершенстве владела главной наукой: как надо жить и как жить не надо. И было совершенно ясно, что сейчас Невера готова обрушить все эти знания на Лерину голову. Несчастная неофитка нервно переступила на месте и кашлянула.

– Да-да, – кивнула Невера, поняв все совершенно правильно, – нам с вами надо серьезно поговорить, – и железные пальцы ухватили Леру за локоток.

– Но я не могу, Неве… то есть Вера Марковна! Меня ждут, честное слово! – В одно мгновение Лера из независимой самостоятельной женщины превратилась в шкодливую первоклассницу, даже машина времени не понадобилась.

– Вы хотите работать в нашем театре? – вкрадчиво спросила Невера, впившись взглядом в Лерино лицо. На самом деле никакой это был не вопрос, потому что она ни секунды не сомневалась в том, что нет такого человека, который не хотел бы работать в ИХ театре. Именно поэтому Невера тут же сама себе и ответила: – Хотите. Значит, вам, Валерия, нужно в корне пересмотреть свою линию поведения.

О господи! Не просто поведение, а линию!

– Вера Марковна, я…

– Знаю. Вот поэтому вы не должны третировать Антона Фомича. Он прошел большую жизненную и профессиональную школу, и шутить с таким человеком нельзя!

Итак, Невера расценила полет Леры со сцены как шутку. Однако…

– Но я же увлеклась, упала и сломала каблук. – Теперь Лера вовсю оправдывалась перед этой грымзой.

– Вот именно, Валерия, вот именно! Вы увлеклись, и в результате Антон Фомич до сих пор не может прийти в себя. Хорошо, что он отделался легким испугом, все могло закончиться куда серьезнее. Еще одна подобная выходка с вашей стороны – и вряд ли даже я смогу…

Еще одна… так

что, она не уволена?!

– …теперь многие молодые актеры считают – «театр это я». А вот мне помнятся другие времена, когда великие корифеи…

Лера затравленно огляделась по сторонам. Если речь зашла о других временах и корифеях, то ей следовало захватить с собой палатку или спальный мешок: Невериных воспоминаний хватит на очень долго. А ведь она была почти у цели, только завернуть за угол и пересечь двор.

– …вот где истинная преданность профессии и театру. А что мы видим теперь?

Что же делать? Может, все-таки забежать в магазин и уйти через черный ход? Телефон в Лериной сумке тоже не выдержал и зашелся в истерике: «Давай, дуй отсюда!»

– Лера, ну где же ты, сказала, что подходишь, и пропала! – В голосе Нины слышалось легкое раздражение и что-то, похожее на отчаяние.

Где она?! Да господи, в десяти шагах, и Невера смотрит на нее с укором и нетерпением, явно готовая продолжить воспитательную беседу.

Лера взяла себя в руки.

– Я уже рядом, я иду, не начинайте без меня.

Естественно, они не могли начать без виновницы торжества, и фраза была рассчитана на публику. Но публика ей внимать не желала – Невера вела себя, как тетерев на току, и начала точно с того места, на котором ее прервали. Вот она, страшная месть Фомы!

В конце концов даже Неверино красноречие иссякло, и Лера нетвердой походкой пошла прочь, сопровождаемая напутствием:

– Больше не опаздывайте, Валерия! И главное, как следует подумайте над моими словами!

Хорошенькое дело – «не опаздывайте», уже опоздала! И над какими именно словами нужно подумать? Из сорокаминутной «беседы» Лера четко уяснила только одно – Фома ее не выгнал. Пока. Наверное, Лера перенервничала, иначе как еще можно было объяснить легкое чувство… разочарования. Видимо, начали проявляться последствия падения – она все-таки ушибла голову.

Лера отряхнулась, как кошка, прогоняя наваждение, и бросилась в знакомый двор. И зачем в огромном городе, по улицам которого ходят тысячи людей, она должна была столкнуться именно с Неверой? Оказалось, затем, чтобы не встретиться с другим человеком.

Как же она любила их всех – эту дружную и немного безалаберную семейку Валевских! Они встретили ее в дверях, выстроившись по «степени возрастания» – впереди кот Водолаз (его младенцем отловили в луже), потом Васька, за ним – его родители. Мелочь, роившаяся в первых рядах, тут же запуталась у Леры в ногах, не давая ей ступить и шага, поэтому Нина принялась разруливать затор.

– А ну, народ, расступись! – гаркнул Лерин дядя, перекрывая возникший шум и гвалт. – Я хочу приложиться к царственной ручке и обнять свою великую племянницу!

И он в самом деле церемонно поцеловал Лере руку, а потом совсем не церемонно расцеловал в обе щеки и в заключение, подхватив племянницу под мышки, оторвал от пола и потряс. Только рядом с дядюшкой «дылда» Гришина превращалась в визжащую от восторга девчонку. Васька с готовностью завизжал с ней в унисон.

– Лека! А где страшная обезьяна? А? Ты, что ли, ее забыла?